Дорогие бусинки! Помогите!

Недавно объявили, что будет проходить конкурс чтецов.Я перерыла весь инет не нашла нечего не знаю плачу .Т.к. стихи все известные и на конкурсе они я уверена будут повторятся.Бусинки, нужны стихи для 6-7 класса на тему "65-летие Великой победы". Стихи нужны уже послезавтра. Может у кого-то есть что-то подходящие.Может быть кто-то пишет стихи сам. Я буду очень признательна если кто-то откликнется на мою просьбу.

Зарание огроооомное спасибо!



Комментарии

Я пишу стихи, но такого помпезно-торжественного у меня сильно нет. Смотря какой конкурс. У меня есть такие -
Вандалы
На разрытых могилах
Запустенье и смрад.
Время в гневе застыло
У разбитых оград.

Я смотрю c изумленьем:
Это явь или бред?
Что же ждет поколенье,
Если прошлого - нет?!

***
Над печальным погостом крылатая рать...
Молодые, к чему вам спешить умирать?

Краткий миг тишины, завтра снова - война.
Вы стране не нужны, вас забудет она.

И холодный гранит в круговерти времён
На века сохранит память ваших имен.

Поражений не зная, не чувствуя боль,
Вы, мальчишки, мужскую играете роль!

Лишь у братской могилы дано вам понять,
Что уже не помочь, не вернуть, не обнять.

А над мёртвой землёй все кружит вороньё,
Где-то здесь похоронено сердце моё...

Вообще эти стихи и некоторый другие порой встречаю на сайтах типа патриоты России или типа. Еще вот это. Не о войне вообще. Если смотреть глубже, можно сказать, что тогда, в войну, люди имели веры и смысл. И не были равнодушны.
***
Мы живем, как и жили,
Без тоски, без печали.
Когда слабого били,
Мы у стенки стояли.

Мы живем потихоньку.
Не спеша, равнодушно.
Всё отходим в сторонку -
Нам скандала не нужно.

Нам давали удачу,
И величье, и силу.
Мы пришли на раздачу –
Только вот не хватило.

Мы не жаждем наживы,
Страсти сладкой отравы.
Слава богу, хоть живы,
Но, возможно, не правы.

Мы в погоне за счастьем
И утраченным раем.
Всё уйдет в одночасье,
А когда – мы не знаем.

А вот ссылка на мою страничку http://www.stihi.ru/avtor/red_Mari&book=20#20, но о войне больше ничего там нет. Зато есть прикольныйе десткие загадки, я их в блог тоже выкладывала как-то. Для детей 4-6 лет.

Спасибо! Но мне кажется (только не обижайтесь) нужно что-то пообъемнее

Муса Джалиль "Варварство"

Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных... Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня...
Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз...
Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,--
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины. Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишиться ей рассудка!
Все понял, понял все малютка.
-- Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! --
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо...
-- Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? --
И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плач, и голос тонок,
И в сердце он вонзается, как нож.
-- Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты
вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.--
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно,
Кровь наших матерей...

Автора не помню

Их расстреляли на рассвете,
Когда вокруг редела мгла.
Там были женщины и дети,
И эта девочка была.
Сперва велели им раздеться
И встать затем ко рву спиной,
Но прозвучал тут голос детский,
Наивный, чистый и живой:
"Чулочки тоже снять мне, дядя?"
Не осуждая, не грозя,
Смотрели, словно в душу глядя,
Трехлетней девочки глаза.
Он словно скован взглядом синим
И кажется он в землю врос.
"Глаза, как у моей Неминьи!"
Во мраке смутно пронеслось.
Охвачен он невольной дрожью,
Проснулась в ужасе душа!
Нет! Он убить ее не сможет...
И дал он очередь, спеша.
Упала девочка в чулочках,
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат, что если б дочка
Твоя вот так же здесь легла?
Вот это маленькое сердце
Пробито пулею твоей!
Ты человек, не только немец...
Или ты зверь среди людей?
Шагал эссэсовец угрюмо,
Не поднимая волчьих глаз.
Впервые, может, эта дума
В мозгу отравленном зажглась.
И всюду взгляд ее светился,
И всюду чудилось опять,
И не забудется отныне:
"Чулочки тоже, дядя, снять?"

Константин Симонов
А. Суркову

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина -
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.

Вероника Тушнова
САЛЮТ
Мы час назад не думали о смерти.
Мы только что узнали: он убит.
В измятом, наспех порванном конверте
на стуле извещение лежит.

Мы плакали. Потом молчали обе.
Хлестало в стекла дождиком косым...
По-взрослому нахмурив круглый лобик,
притих ее четырехлетний сын.

Потом стемнело. И внезапно, круто
ракетами врезаясь в вышину,
волна артиллерийского салюта
тяжелую качнула тишину.

Мне показалось, будет очень трудно
сквозь эту боль и слезы видеть ей
цветенье желтых, красных, изумрудных
над городом ликующих огней.

Но только я хотела синей шторой
закрыть огни и море светлых крыш,
мне женщина промолвила с укором:
"Зачем? Пускай любуется малыш".

И, помолчав, добавила устало,
почти уйдя в густеющую тьму:
"...Мне это все еще дороже стало -
ведь это будто памятник ему".

Вероника Тушнова
ХИРУРГ

Порой он был ворчливым оттого,
что полшага до старости осталось.
Что, верно, часто мучила его
нелегкая военная усталость.

Но молодой и беспокойный жар
его хранил от мыслей одиноких -
он столько жизней бережно держал
в своих ладонях, умных и широких.

И не один, на белый стол ложась,
когда терпеть и покоряться надо,
узнал почти божественную власть
спокойных рук и греющего взгляда.

Вдыхал эфир, слабел и, наконец,
спеша в лицо неясное вглядеться,
припоминал, что, кажется, отец
смотрел вот так когда-то в раннем детстве.

А тот и в самом деле был отцом
и не однажды с жадностью бессонной
искал и ждал похожего лицом
в молочном свете операционной.

Своей тоски ничем не выдал он,
никто не знает, как случилось это,-
в какое утро был он извещен
о смерти сына под Одессой где-то...

Не в то ли утро, с ветром и пургой,
когда, немного бледный и усталый,
он паренька с раздробленной ногой
сынком назвал, совсем не по уставу.

Вероника Тушнова
Ночная тревога

Знакомый, ненавистный визг...
Как он в ночи тягуч и режущ!
И значит - снова надо вниз,
в неведенье бомбоубежищ.

И снова поиски ключа,
и дверь с задвижкою тугою,
и снова тельце у плеча,
обмякшее и дорогое.

Как назло, лестница крута,-
скользят по сбитым плитам ноги;
и вот навстречу, на пороге -
бормочущая темнота.

Здесь времени потерян счет,
пространство здесь неощутимо,
как будто жизнь, не глядя, мимо
своей дорогою течет.

Горячий мрак, и бормотанье
вполголоса. И только раз
до корня вздрагивает зданье,
и кто-то шепотом: "Не в нас".

И вдруг неясно голубой
квадрат в углу, на месте двери:
"Тревога кончилась. Отбой!"
Мы голосу не сразу верим.

Но лестница выводит в сад,
а сад омыт зеленым светом,
и пахнет резедой и летом,
как до войны, как год назад.

Идут на дно аэростаты,
покачиваясь в синеве.
И шумно ссорятся ребята,
ища осколки по примятой,
белесой утренней траве.

Благодарю спасибо спасибо спасибо

Продолжаю.
В.Высоцкий
Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо - опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, - не про то разговор,
Вдруг заметил я - нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, будто из плена, весна,
По ошибке окликнул его я:
- Друг, оставь покурить! - А в ответ - тишина:
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Все теперь одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.

И еще одно.
Рекомендую именно это стихотворение.
Сама читала его на конкурсе чтецов посвященном ВОВ.
До сих пор его люблю и помню.

Рекомендую это. Его точно, никто не будет читать
К Симонов
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
Женщине из г. Вичуга

Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить
Не постыдились вы когда-то.

Ваш муж не получил письма,
Он не был ранен словом пошлым,
Не вздрогнул, не сошел с ума,
Не проклял все, что было в прошлом.

Когда он поднимал бойцов
В атаку у руин вокзала,
Тупая грубость ваших слов
Его, по счастью, не терзала.

Когда шагал он тяжело,
Стянув кровавой тряпкой рану,
Письмо от вас еще все шло,
Еще, по счастью, было рано.

Когда на камни он упал
И смерть оборвала дыханье,
Он все еще не получал,
По счастью, вашего посланья.

Могу вам сообщить о том,
Что, завернувши в плащ-палатки,
Мы ночью в сквере городском
Его зарыли после схватки.

Стоит звезда из жести там
И рядом тополь — для приметы...
А впрочем, я забыл, что вам,
Наверно, безразлично это.

Письмо нам утром принесли...
Его, за смертью адресата,
Между собой мы вслух прочли —
Уж вы простите нам, солдатам.

Быть может, память коротка
У вас. По общему желанью,
От имени всего полка
Я вам напомню содержанье.

Вы написали, что уж год,
Как вы знакомы с новым мужем.
А старый, если и придет,
Вам будет все равно ненужен.

Что вы не знаете беды,
Живете хорошо. И кстати,
Теперь вам никакой нужды
Нет в лейтенантском аттестате.

Чтоб писем он от вас не ждал
И вас не утруждал бы снова...
Вот именно: «не утруждал»...
Вы побольней искали слова.

И все. И больше ничего.
Мы перечли их терпеливо,
Все те слова, что для него
В разлуки час в душе нашли вы.

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»...
Да где ж вы душу потеряли?
Ведь он же был солдат, солдат!
Ведь мы за вас с ним умирали.

Я не хочу судьею быть,
Не все разлуку побеждают,
Не все способны век любить,—
К несчастью, в жизни все бывает.

Ну хорошо, пусть не любим,
Пускай он больше вам ненужен,
Пусть жить вы будете с другим,
Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

Но ведь солдат не виноват
В том, что он отпуска не знает,
Что третий год себя подряд,
Вас защищая, утруждает.

Что ж, написать вы не смогли
Пусть горьких слов, но благородных.
В своей душе их не нашли —
Так заняли бы где угодно.

В отчизне нашей, к счастью, есть
Немало женских душ высоких,
Они б вам оказали честь —
Вам написали б эти строки;

Они б за вас слова нашли,
Чтоб облегчить тоску чужую.
От нас поклон им до земли,
Поклон за душу их большую.

Не вам, а женщинам другим,
От нас отторженным войною,
О вас мы написать хотим,
Пусть знают — вы тому виною,

Что их мужья на фронте, тут,
Подчас в душе борясь с собою,
С невольною тревогой ждут
Из дома писем перед боем.

Мы ваше не к добру прочли,
Теперь нас втайне горечь мучит:
А вдруг не вы одна смогли,
Вдруг кто-нибудь еще получит?

На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.

Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.

А бывший муж ваш — он убит.
Все хорошо. Живите с новым.
Уж мертвый вас не оскорбит
В письме давно ненужным словом.

Живите, не боясь вины,
Он не напишет, не ответит
И, в город возвратись с войны,
С другим вас под руку не встретит.

Лишь за одно еще простить
Придется вам его — за то, что,
Наверно, с месяц приносить
Еще вам будет письма почта.

Уж ничего не сделать тут —
Письмо медлительнее пули.
К вам письма в сентябре придут,
А он убит еще в июле.

О вас там каждая строка,
Вам это, верно, неприятно —
Так я от имени полка
Беру его слова обратно.

Примите же в конце от нас
Презренье наше на прощанье.
Не уважающие вас
Покойного однополчане.

По поручению офицеров полка
К. Симонов
1943

Сама читала его на конкурсе чтецов, посвященном 40-летию войны. Заняла 1 место.
До прочтения следует упомянуть героизм солдат, оторванных от жен и детей.. их самоотверженность в защите своей земли, своих городов, сел.. о жертвах.. но и еще о том, что была еще одна сторона войны. НЕ всегда упомянутая в стихах, но она была.. Что бывало и так.. И ЭТО тоже война. Еще одна ее сторона. Некрасивая, разрушительная. Но.. тоже ВОЙНА,

Благодарю! Стихи класс

Хоть и небольшое, но потрясает до глубины души. И не заезженное.
Венко Евтимов
"Марш босых ножек"
"В концлагере "Бухенвальд"
были найдены кучи обуви
сожженных детей..."
Шагни через порог, за двери эти
К зловещей глотке газовой печи...
Через ее трубу взлетали дети
Над миром, словно светлячки в ночи.
Воспитанно, послушно, безнадежно
Они снимали обувь у стены...
И тихий марш босых, озябших ножек
Сегодня сотрясает наши сны.
Проходят дети-невидимки строем...
Их голосами говорит мой сын.
И, может быть, какой-нибудь игрою
Им хочется сейчас заняться с ним...
Но длится марш,
И нам пронзает души...
Ты слышишь, мир, шаги босых детей?
На век запоминая, слушай, слушай...
И ужаснись!
И завтра стань добрей.

Бисер - это ВСЕ