Симонов, Жди меня. Поём на иврите.

http://www.youtube.com/watch?v=5xfuoQt2h0Y&feature...
Перевод слово в слово.
И на русском http://www.youtube.com/watch?v=5f3UhxxYKEU&feature...

Для тех,кому стрхотворение не знакомо
Константин Симонов
В. С.
Жди меня, и я вернусь,
Только очень жди.
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь.
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет - повезло!

Не понять не ждавшим, им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой -
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
1941.



Комментарии

Очень трогательного мальчик поёт! класс
Как показалось, аранжировка другая. Видимо, из-за перевода?

Марина,песня звучит иначе,потому что музыку этой песни написал еврейский певец Шломи Дрор,в 1943году,живший в тогдашней Палестине,а с 1948 государстве Израиль.
Перевёл слова песни израильский поэт Авраам Шлонский.
Здесь очень итересный ролик.
http://www.youtube.com/watch?v=5f3UhxxYKEU&feature...

Спасибо, с удовольствием послушала.
Стих этот очень люблю спасибо

4ara, реверанс

Мне очень нравится эта песня в исполнении автора музыки Шломо Дрори, нашла правда только с интервью, для девочек не знающих иврит петь он начинает на 5:50 минуте http://www.youtube.com/watch?v=o_W0iTbbvXI

Мне на днях как раз на почту пришло об этой песне, скопирую часть, так как там много. Мне было очень интересно.

«Жди меня, и я вернусь...»
Илья Войтовецкий, Беэр-Шева
28 августа 2010 года в Араде (Израиль) умер Шломо Дрори – первый
исполнитель и автор музыки к известному стихотворению К. Симонова...
9 мая 1998 года по первому каналу российского телевидения шла программа
Александра Любимова "Взгляд", посвящённая Дню Победы. Гостем программы был
литератор и журналист Алексей Симонов, сын известного советского писателя
К.М.Симонова.
Ведущий задал вопрос:
- Скажите, пожалуйста, почему популярные стихи вашего отца "Жди меня" не стали
песней? Есть ли у вас объяснение?
- На эти стихи было написано не менее двадцати пяти мелодий, - ответил Алексей, - но
ни одна не прижилась, не была адекватна стихам. Поэтому стихи отца так и не стали
песней.
Я сорвался с места и бросился к телефону (передача была в прямом эфире, и ведущий
заранее сообщил номер телефона студии.) Линия долго была занята, а когда я
дозвонился, передача уже закончилась. Мне ответил женский голос. Это была
помощница А.Любимова, звали её Гаяна (она тбилисская армянка, очень милая девочка,
её было видно на экране за столом справа от ведущего).
- Гаяна, что значит - не стали песней? Стали, есть, существует такая песня, её поёт
целый народ, целая страна!
Я вкратце рассказал Гаяне историю израильской песни "Ат хаки΄ ли" ("Жди меня").
- Напишите, пришлите мне эту историю по почте, я передам письмо Алексею
Кирилловичу, — сказала девушка.
Я отправил в Москву письмо и кассету с записью израильской песни. Всё дошло до
адресата, завязалась переписка и дружба с семьёй Симоновых.
Вот мои письма. Мне кажется, история, рассказанная в них, представляет интерес.
Первое письмо
9 мая 1998 года.
Уважаемый Алексей Кириллович! Очень жаль, что мне не удалось дозвониться до
"Взгляда" во время передачи: телефон был постоянно занят. После Ваших слов о том,
что стихи Вашего отца остались лишь стихами и не поются, я стал набирать номер
студии, но...
А вот Вам и история — трогательная, удивительная история, связанная со стихами
К.М.Симонова. Герой моего рассказа родился в Вене в августе 1921 года. Звали его
тогда Соломон Дойчер. После Anschluß´а, в 1938 году, небольшой группе еврейских
парней и девушек удалось на маленьком судёнышке отплыть от Вены, спуститься поДунаю в Чёрное море, оттуда через проливы и Мраморное море пройти в Средиземное
море и причалить к берегу подмандатной Палестины. Среди этих ребят был
семнадцатилетний Соломон Дойчер. Юноша решил, что он обязан на время забыть
языки своего детства – немецкий и идиш – и очень быстро овладел ивритом и
английским.
В 1939-м началась Вторая мировая война. В составе британской армии была создана
Еврейская бригада, и Соломон Дойчер стал ее солдатом. С Еврейской бригадой он
прошёл по дорогам войны, день Победы встретил в Италии.
В 1943 году произошёл случай, повлиявший на всю его дальнейшую жизнь и, в
некоторой степени, на судьбу его (а потом и моей) страны.
Солдат Соломон Дойчер собирался на дежурство. Он взял со стола книжицу, чтобы на
посту, если будет свободное время, почитать. Придя на пост, он открыл книжку и на
титульном листе прочитал название. Это были "СТИХИ О ЛЮБВИ" русского поэта
Константина Симонова в переводе на иврит Авраама Шлёнского. (Я хорошо знаю иврит
и могу засвидетельствовать, что перевод абсолютно точно передаёт силу, поэтичность и
дух подлинника). Первым стихотворением в сборнике было "Жди меня". Можно себе
представить, какое впечатление эти слова произвели на молодого воина, оставившего в
оккупированной нацистами Вене маму, отца, родных: "Жди меня, и я вернусь. Только
очень жди...".

У Соломона Дойчера был (и сохранился) хороший голос. (После войны, в Италии, ему
предложили остаться в Милане и стать солистом театра La Scala, но Дойчер
отказался, сказав, что мечтает стать крестьянином на Земле Израиля). Во время того
памятного дежурства родилась песня. Однополчане сразу оценили и слова, и мелодию.
Песню полюбили. В перерывах между боями Соломона Дойчера перевозили вдоль
линии фронта, доставляли в госпитали, и под аккомпанемент аккордеона он пел воинам
(а ведь у каждого где-то остались родители, любимая девушка или жена): "Жди меня, и
я вернусь". Песня стала гимном еврейской бригады, а автор музыки и исполнитель
приобрёл популярность, сравнимую со славой Леонида Утёсова и Клавдии Шульженко.
Записали пластинку — сначала на иврите, а потом, когда стихи перевели на английский
язык, Соломон Дойчер напел песню и по-английски. Солдаты американской и
британской армий запели на родном языке симоновские строки, переложенные на
музыку солдатом еврейского ополчения.
А в 1944-м году произошло ещё одно событие. Во двор римской синагоги вошёл
американский офицер, зашёл помолиться. У входа стояла плачущая женщина.
Американец обратился к ней на идише. Он спросил: "Почему вы плачете? Война, можносчитать, закончилась, теперь Бог поможет нам". "Бог не может мне ничем помочь, -
ответила женщина. - Моего мужа немцы убили на моих глазах, а сын ушёл из дому ещё
в тридцать восьмом, и с тех пор я о нём ничего не знаю".
Слово за слово, и оказалось, что собеседники - родные тётка и племянник. Две сестры,
уроженки польского местечка, после Первой мировой войны покинули родные места,
одна вышла замуж за австрийского еврея и уехала в Вену, вторая вышла замуж за
американца и отправилась за океан. После прихода к власти нацистов связь между ними
прервалась. Офицер оказался сыном родной сестры этой женщины.
Он забрал ее к себе. "Как звали твоего сына, который ушёл из дома в тридцать восьмом
году?" — спросил племянник. "Соломон Дойчер," — ответила она. Имя автора песни
"Жди меня" было ему известно.
Он ничего не сказал ей, опасаясь, что это может быть простым совпадением: мало ли
Соломонов Дойчеров среди еврейских солдат! - и имя, и фамилия довольно
распространённые. Связался по телефону с командованием еврейской бригады, выяснил
время и место выступления группы самодеятельных артистов.
- Поехали! - сказал он тётке.
Начался концерт. Объявили номер. И имя, и фамилия певца были ей незнакомы. (К тому
времени Соломон Дойчер сменил и имя, и фамилию. "Соломон" по-библейски "Шломо",
а фамилию он себе выбрал "Дрори", что означает «свободный»). Да и иврита, на
котором говорили со сцены, она не понимала.
Мать не узнала сына. Со времени их расставания прошло восемь лет - да каких! Юноша
повзрослел, возмужал, одет он был в форму - таким она его никогда не видела. А он
посмотрел в зал и в первом ряду увидел маму. Перекрывая звучание вступительных
аккордов, он закричал и бросился вниз со сцены.

Их окружили. Плакали все — и зрители, и артисты. И тогда, преодолевая рыдания,
Шломо Дрори вернулся на сцену и запел. Он пел, обращаясь к матери, но она не
понимала слов. Рядом с ней сидел другой еврейский солдат и переводил ей на идиш
текст песни: "Жди меня, и я вернусь. Только очень жди". Солдат переводил слова песни
и повторял: "Он сочинил её для тебя, он знал, что найдёт тебя". (Он обращался к ней на
"ты", потому что в иврите нет обращения "вы" в единственном числе; даже с Богом
евреи разговаривают на "ты").
Вот, в общем-то, и вся история.
Когда в 1971 году я приехал в Израиль, первой пластинкой, которую я купил, была
запись певца Арика Лави с песней "Жди меня". Мои сыновья (десяти и пяти лет) быстро
освоили иврит, но и русского не забыли; они пели эту песню и по-русски, и на иврите.
Никогда мы не интересовались, кто сочинил мелодию, пели — вот и всё.
Однажды по телевидению шла передача об артисте Камерного театра Йоси Ядине,
который начинал свою актёрскую жизнь на любительской сцене во время войны. В
телевизионной программе участвовали его однополчане. Ведущий Амос Эттингер
рассказал историю песни "Жди меня" и объявил, что автор и первый исполнитель
Шломо Дрори пришёл в студию и сейчас споёт её для своего фронтового друга. Я не
поверил своим ушам. А объектив тем временем поплыл в сторону, и на экране
появилось лицо моего доброго друга, с которым я много лет бок о бок проработал на
химическом комбинате Мёртвого моря - и не знал, что он сочинил мою любимую
песню. Я бросился к тумбочке, взял в руки пластинку. "Жди меня", — было написано на
ней. "Стихи К.Симонова, перевод на иврит А.Шлёнского, музыка Ш.Дрори". Всё верно. На следующий день я встретил Шломо на заводе, обнял его, расцеловал, спросил, знает
ли он историю создания стихотворения. Нет, он ничего не слыхал ни о Симонове, ни о
Серовой. Я разыскал в альбоме открытку В.В.Серовой, переснял из книги портрет
К.М.Симонова — и подарил Дрори.
Вот как сложилась его судьба. Вернувшись с фронта, он участвовал в подготовке к
Войне за независимость — был инструктором по подрывному делу. Англичане
разыскивали его, сулили за его голову внушительные суммы. Его не выдали.
Во время войны Шломо подружился с начальником Генерального штаба Мордехаем
Маклефом, и когда тот вышел в отставку и получил новое назначение — занять
должность Генерального директора химического комбината Мёртвого моря, он забрал
Шломо с собой. Дрори проработал на заводе до пенсии, но потом не захотел сидеть
дома без дела; он создал музей Мёртвого моря и стал его смотрителем. Каждый день к
нему приезжают десятки посетителей, и он рассказывает им удивительную историю о
том, как еврейский юноша Мойше Новомейский из прибайкальского города Баргузина
решил осуществить мечту Теодора Герцля и создать промышленность в мёртвой степи
на берегу Мёртвого моря, где до него не было ни одного поселения, ни единого домика
или хижины, ни одного человека. Сейчас здесь горят заводские огни, зеленеют пальмы,
гостиницы и здравницы принимают ежегодно сотни тысяч посетителей и туристов. "А
началось всё это в начале века в Сибири," — говорит Дрори, и глаза его светятся
счастьем.
В 1987 году, когда в СССР началась перестройка и в Израиле появились первые туристы
из Советского Союза, сотрудники Сохнута спросили, соглашусь ли я, если понадобится,
принимать на комбинате русскоязычных посетителей. Я, естественно, согласился. Как-
то встретил Шломо. "Завтра у меня будут гости из России," - сказал я. "Привези их ко
мне в музей, - попросил Шломо. - Я хочу посмотреть им в глаза". Я пообещал. От проходной нужно ехать на север вдоль берега Мёртвого моря — минут 20-25. Я взял
в руку микрофон и стал рассказывать историю, услышанную в телевизионной передаче.
Меня слушали внимательно. Закончив рассказ, я сказал, что захватил с собой кассету с
песней "Жди меня".
"Хотите послушать?" "Хотим, хотим, поставьте!" — попросили гости. Зазвучала песня.
Она закончилась, мы подъехали к музею. Нам навстречу вышел невысокий седой
мужчина с молодыми глазами. "А вот и герой моего рассказа," - представил я Шломо
Дрори. Были объятия, слёзы, расспросы. Мы поднялись в музей, и Шломо впервые
рассказал туристам из России о чуде, которое свершилось на этой древней земле. Он
говорил на иврите, я переводил.
Вот уже 11 лет я с удовольствием привожу в музей туристов из бывшего СССР. Все
годы я ношу с собой кассету с песней Шломо Дрори на стихи Константина
Михайловича Симонова "Жди меня", и мои гости наслаждаются, слушая её в
туристических автобусах, идущих вдоль побережья Мёртвого моря - 411 метров ниже
уровня мирового океана. Мне жаль, что среди них не было К.М.Симонова....

Ира,очень интересные подробности,спасибо.
Я эту песню впервые услышала в Израиле лет 30 назад в автобусе не помню в чьём исполнении,может быть Арика Леви,которого очень люблю,светлая ему память.
И потом слышала её не один раз,так что мелодия мне очень знакома.