Про любовь, путешествие и золотую шерстинку

Возвращаю на место. Не дописано (пока).
Слегка подработала начало (стиль корявый!) и добавила часть. (26/03)



Комментарии

****Дом занялся сразу с четырех концов. Трещали смолистые бревна, жарким янтарем истекая в нестерпимом зное. С грохотом провалилась внутрь узорная крыша, рассыпав облако искр покосилась башенка терема. Карточным домиком сложились стены, пожираемые жадным пламенем. Дара заползла под раскидистый куст черной смородины. Заткнув уши, чтобы не слышать криков горящих заживо людей, запертых внутри, она беззвучно рыдала, сотрясаясь всем своим маленьким телом. Толпа, осадившая дом со всех сторон, громко переговаривалась и не торопилась расходиться. Все хотели убедиться в гибели ведьмы с ее отродьем. От страшной кары их не смогли уберечь ни добрые дела, творимые лекаркой на протяжении всей ее недолгой жизни, ни даже родство с царской семьей, к прямым потомкам которой принадлежала сжигаемая "ведьма".****

Беззвучный крик погас в воздухе. Дара разлепила мокрые от слез ресницы и застыла на лавке, не двигаясь, унимая сердцебиение. Этот кошмар, "подарок" из детства, навещал ее ночи с завидным постоянством, садистски не давая никакой возможности хотя бы во сне поменять ход событий. На него не действовали успокоительные травы и заговоры, и девушка, смирившись с ним, как иные смиряются с существованием веснушек на собственном носу, была вынуждена признать, что этот кошмар прекрасно работает в качестве дурного предзнаменования - приснилась гибель семьи, значит, жди очередных неприятностей.
Какие-такие неприятности могли грозить в этом захолустье одинокой молодой ведьме, скрывающейся от "охотников", можно было даже не гадать. Со времени царского указа, благословляющего изыскание и предание смерти ведьм любого толка, из-за которого и пресеклась жизнь семьи Дары, опасность и так подстерегала ее всегда и на каждом шагу. Поэтому девушка решила не придавать значения плохой примете.

Умывшись и приведя в относительный порядок смоляно-черные волосы, Дара спустилась вниз по потемневшей скрипучей лестнице. Трактирщик уже сновал за прилавком, демонстрируя бурную деятельность. При виде постоялицы он привычно улыбнулся во всю ширь сытой добродушной физиономии.
- Что угодно молодой госпоже?
- Молодой госпоже угодно кувшин молока, краюху хлеба и мяса. Да, и запакуйте то же самое в сумку, я возьму с собой в дорогу.
- Уезжаете? - рядом возник высокий худой силуэт. Дара повернулась на голос, принадлежащий молодому человеку в невзрачной дорожной одежде. На его левом боку, параллельно земле, был приторочен короткий меч - простая, без резьбы, рукоять с деревянными накладками торчала из потертых ножен, обвитых кожаной лентой. Способ ношения меча изобличал чужестранца, или, по крайней мере, человека, который много лет провел в чужих краях. Опытным взглядом Дара отметила также наличие длинного кинжала, притороченного в ножнах в пару с мечом, и плащ, наверняка скрывающий от любопытных глаз еще кучу всякого оружия. "Охотник на ведьм?" - мелькнуло в голове.
- Да, уезжаю, - равнодушно подтвердила она, цедя молоко из кружки.
- Не лучше ли переждать здесь какое-то время?
- С чего бы?
- Да говорят, что дорогу размыло. Воля разлилась, половодье этой весной немыслимое!
- Ничего, поеду через лес.
- А разбойничков не боитесь?
- Чего их бояться? Это же сброд, голодранцы! На них достаточно грозно посмотреть, да показать оружие, чтобы они разбежались! "А вот что ты за птица - еще надо поглядеть!" - мысленно добавила Дара.
- Ну, не скажите! Бывает, конечно, что разорившиеся и оголодавшие крестьяне по весне промышляют разбоем, но после такой лютой зимы, как в этом году, народ совсем ожесточился. Я бы на вашем месте все же поостерегся ехать в одиночку.
Его скуластое обветренное лицо странно контрастировало своей молодостью с гривой почти совсем седых волос, убранных в хвост, насмешливые серые глаза смотрели изучающе.
- Нет, правда, почему бы вам не дождаться попутчиков?
- Спасибо за заботу, - ровно ответила Дара, поднимаясь со стула. - Но я могу сама позаботиться о себе. Дело привычки, знаете ли! Займитесь-ка лучше своими делами.
- Как угодно! - прозвучало ей вслед.
Пожав плечами, она быстрыми шагами прошла к коновязи. Щурка встретила ее громким фырчанием, прядая большими мохнатыми ушами.
- Хорошая моя! Что, не терпится? Сейчас поедем! - оглаживая кобылу по бархатному храпу, Дара усмехнулась, вспомнив давешнего советчика. Зря старался, парень! Хоть от него не веяло опасностью, но все равно Дара не рискнула бы подставлять незнакомцу незащищенную спину.

Небо хмурилось с самого утра, и накрапывал мерзейший холодный дождь. В воздухе повисла завеса из мельчайших дождевых капель. Щурка проваливалась в раздрызганную почву по самые бабки, с каждым шагом выметывая вверх фонтанчики жидкой грязи. Дара вздохнула с облегчением, когда дорога, по которой она ехала, запетляла среди деревьев, уходя вглубь леса. Еще не облиственные кроны все равно служили некоторой защитой от всепроникающего дождя, и лошадь пошла ровнее, нащупав наконец твердую землю.
Проведя в седле добрых пол-дня и промокнув до костей, Дара уже полагала себя на финишной прямой к городу, где можно было бы обсохнуть и подкрепиться, но приснившееся ночью дурное предзнаменование решило-таки себя оправдать.
Грохот от рухнувшего внезапно поперек тропы дерева заставил Щурку резко сдать назад. Дара, коротко выругавшись, завертела головой, стиснув рукоять короткого меча. Продолжение не заставило себя ждать - из леса выскочил некто, закутанный в плащ с ног до головы, и схватил Щурку под узцы.
- Стоять! Руки с меча убрала, быстро! - нахрапистый голос зарвавшегося наглеца довел раздражение до крайней точки.
- Ага, счас! А ну, отошел в сторону, придурок!
- Не, ты чего-то не поняла! - вопреки всегдашней практике, на придурка не подействовали уверенные нотки речи молодой ведьмы. - В тебя сейчас целятся мои люди, так что не балуй!
В доказательство он подал знак рукой, и в землю возле копыта Щурки вошла стрела. Оперение на кончике хищно дрожало. Дара поежилась.
- Ладно, ладно, твоя взяла! - Она успокаивающе подняла руки с раскрытыми ладонями. - Видишь, я без оружия. Но вот ведь незадача, денег-то у меня нет!
- Ну, это мы сейчас проверим, - ухмыльнулся разбойник. - Слазь!
- Да, да, сейчас, - успокаивающе забормотала Дара, - только за седло придержусь...
Мыском сапога она с размаха пнула лиходея куда придется, одновременно посылая лошадь вскачь. Разбойник птичкой отлетел в ближайшие кусты, с шумом ломая ветви ракитника. Стрелы вспороли сгустившийся вдруг воздух, Щурка встала на свечу перед самым преградившим дорогу стволом, и Дара, потеряв стремена, кувыркнулась вниз, в мокрую прошлогоднюю листву. Сгруппировавшись, она вскочила, одновременно вытягивая из ножен меч. Сжимая ее в кольцо, на тропинку из-под прикрытия кустов вышли весьма разозленные мужчины.
- Бросай оружие, - крикнул старый знакомец, выпутавшийся наконец из объятий кустарника. - Иначе мы расстреляем тебя в упор!
- Уж лучше сразу и в упор, - пробормотала про себя Дара, принимая боевую стойку и аккуратно отступая назад, - чем долго и с оттягом!
- Эй, люди! - послышался ленивый возглас, - а чем это вы тут развлекаетесь?
Из-за поворота верхом на флегматичном мерине невнятно-серой масти неспешным шагом показался давешний седовласый незнакомец.
Разбойники, не ожидавшие такого поворота, тем не менее мигом перегруппировались, ощетинившись мечами навстречу новому действующему лицу.
Новое лицо как будто не замечало всей неоднозначности ситуации, куда оно вляпывалось все глубже, как лось в трясину. С улыбкой от уха до уха парень ехал на неминучую гибель, даже не пытаясь ей как-то противостоять.
- Осторожнее, у них луки! - предупредила Дара.
- Понял! - пожал плечами седой, продолжая потихоньку приближаться к ошалевшим от такой наглости разбойникам.
"Ну понял-то ты понял, а вот что дальше будешь делать, понятливый ты наш?" - раздраженно подумала Дара, обращая свою силу к стихии воздуха. На кончиках ее пальцев - слишком медленно, но все же повинуясь ей, собирался ветер, закручиваясь в тугой вибрирующий шар.
- Все, мужик! Ты попал! Спешивайся давай! - ухмыльнулся лиходей в плаще. - А то мы и тебя тоже - того самого...
- Да иду я, иду! - не дослушав, что именно с ним собираются сделать в случае неповиновения, все также лениво отозвался седой, однако же, противореча своим словам, внезапно пришпорил своего мерина и смял его широкой грудью разбойничий строй.
Воздушный шар, крутящийся в руках Дары, стал осязаем, он издавал тонкий свист на самой границе слышимости человеческим ухом, закручиваясь против часовой стрелки. Выждав, когда на нежданного помощника с деревьев посыпались стрелы, ведьма крутанула этот шар вокруг указательного пальца и подбросила вверх. Маленький карманный торнадо с облегченным воплем расправил шлейф режущего барабанные перепонки воздуха и прянул вверх, по пути сбивая с сосен шишки и сухостой. Лучники с громкими криками посыпались вниз, следом за своим боезапасом. На долю секунды Дара позволила себе полюбоваться ошарашенными физиономиями нападавших, не ожидавших такого исхода.
- Давай, руби! - крикнула она седому, и сама кинулась в сечу.
Незнакомец уже тянул из ножен свой странный, слегка изогнутый меч. Стальной молнией он обрушился на головы разбойников, с легкостью, как в масло, круша кости с высоты своей лошади. Противники расступались перед ним, оглушенные таким напором, пытались взять в кольцо. Наконец, одному из нападавших удалось зацепить седого багром и стянуть вниз. На него навалились сразу всей кучей, и стали вязать.
Дара обратила в бегство своего противника и оглянулась. Седой с удивительной для его худощавой фигуры силой сумел подняться с земли и сейчас стряхивал с себя нападавших, как поднятый из берлоги медведь стряхивает собак. Усмехнувшись, она громко заулюлюкала и, подняв меч, рванула в том направлении. Этот клич произвел на дерущихся ровно такое же впечатление, как ведро холодной воды, вылитое на сцепившихся котов. Разбойники, те, кто был еще способен передвигаться, шустро расползались по кустам, неубедительно огрызаясь. Посмеиваясь, седой не глядя задвинул меч в ножны и уставился на девушку, по всей видимости, ожидая, что она кинется ему на шею.
- Ты вообще кто такой? - с ходу завелась Дара, правильно растолковав его молчание. - Чего ради ты влез в дело, которое тебя не касается?!!
- Ладно, можешь не благодарить, - ухмыльнулся седой, - раз у тебя язык не поворачивается просто сказать "спасибо"!
- Что? Благодарить? Да ты шутишь! Ты же мне своим дурацким появлением чуть все не испортил!
- Ну уж извини, - развел руками попутчик, - кто ж знал, что ты ведьма!
- Да я бы их в одиночку в минуту разметала! - не могла успокоиться Дара.
- Ну ладно, не фырчи! - примирительно замахал руками седой, - в другой раз я к тебе не подойду, сто раз подумаю, прежде чем со своей помощью напрашиваться! Все, все, ты меня вполне убедила! Ты совершенно самостоятельная женщина, а я так, мимо проходил... Эй, ты куда?
- Пойду поищу свою лошадь, - сухо ответила Дара. - А ты можешь валить, куда шел!
- Да погоди ты! Вот же стерва, даже слушать ничего не хочет! Эй! Давай вместе, вдвоем безопасней, да и веселее!
- Ага,сейчас! Я тебе не настолько доверяю, чтобы вместе путешествовать! Все, прощай!
Она решительно свернула с тропинки в том направлении, куда звала ее интуиция, и действительно, после недолгих поисков, на небольшой веселой полянке, покрытой фиолетовой медуницей, нашла Щурку, с громким хрустом объедающую мягкие побеги орешника.
Увидев хозяйку, лошадь удовлетворенно всхрапнула и, приветственно качая пушистой мордой, направилась к ней.
Покачиваясь в седле, Дара чувствовала, как ее губы то и дело раздвигает непрошенная улыбка при воспоминании о настырном попутчике.
Парень был не промах, умел обращаться с оружием, и вообще в его обществе было что-то, чем жизнь так редко ее баловала - чувство защищенности, что ли!
Вот сейчас можно было ехать рядом, и наслаждаться этим теплом. Да, пока не окажется, что этот красавчик тоже по какой-то причине ищет ее гибели, ага!
Ладно, поздно плакать по убежавшему молоку!
Дара пришпорила лошадь, и весь следующий путь была увлечена разглядыванием грязной тропинки между пушистых щуркиных ушей.

Ворота города были еще открыты, хотя солнце уже поцеловало горизонт. Зевающие стражники пропустили Дару внутрь, не спросив ни о цели визита, ни о сроке пребывания. Один в шлеме, надвинутом на левое ухо, раскачиваясь, почти повис на своей алебарде, крепко упертой древком в землю. Второй сполз под крепостную стену, удобно примостив в нише свой тощий зад. Одним глазом проводив скрывшуюся за воротами всадницу, он продолжал мысленный разговор с неким невидимым собеседником, усиленно мотая головой и жестикулируя. Опустошенная фляжка, одиноко лежащая возле его правой ноги, не оставляла никаких сомнений в природе этого загадочного существа.
Усмехаясь этой забавной картинке, Дара проехала к ближайшему постоялому двору и потребовала комнату.

****Дара заползла под раскидистый куст черной смородины, заткнув уши, чтобы не слышать криков горящих заживо людей, запертых внутри. Слезы градом катятся из ее глаз, пятная кожу на щеках. Внезапно тяжелая ладонь опустилась на ее плечо, заставив подскочить, другая ладонь зажала рот, заглушив невольный вскрик. "Тише, маленькая, тише, это я, тетя Нира!" - шепчет маленькая женщина, судорожно прижимая Дару к себе. От ее пышного круглого тела пахнет сдобными булочками, и Дара успокаивается, зарываясь лицом в мягкий живот. "Идем отсюда, милая,я тебя спрячу!"****

Очередной кошмар из серии "былое" подкинул Дару на жесткой кровати, где она уютно устроилась на ночлег. Усилием воли прогнав из воспоминаний запах гари, преследующий ее со вчерашнего дня, Дара заставила себя встать. На ум, ни к селу, ни к городу, пришел давешний парень. "Даже не спросила, как его зовут!" - с досадой подумала девушка. Она тряхнула головой и принялась заплетать косы.
Утро поманило запахом еды, доносившемся снизу. Спустившись в обеденный зал, Дара села за стол, отметив про себя необычайную чистоту столешницы, и заказала горшочек тыквенной каши с каймаком.
Уплетая вкуснейшую кашу, она невольно прислушивалась к беседе завсегдатаев, обсуждавших виды на урожай. По всему выходило, что виды были не просто плохие, а прямо-таки катастрофические - небывало обильные в этом году вешние воды основательно подтопили поля и грозили оставить без озимых всю область.
"А были бы ведуньи в каждом селе, могли бы отвести беду", - с досадой подумала Дара.
Под неспешный крестьянский разговор Дара покончила с завтраком и вышла на улицу. Утро окрасило розовым крыши домов, небо стремительно светлело, и лекий ветерок, разогнавший вчерашний обложной дождь, теперь приятно холодил лицо.
Мешочек с деньгами, еще недавно приятно оттягивающий ворот Дариной рубахи, теперь был почти пуст. В этом городе девушка надеялась пополнить его содержимое, продав собранные ею травы городскому аптекарю, буде таковой найдется.
Дара направлялась в центр города. Неказистые бревенчатые домики, крытые соломой, потихоньку сменялись каменными, но зато напрочь пропали крошечные садики и задние дворы с квохчущими на них курами. Ближе к центру города земля стремительно возрастала в цене, и рачительные горожане уже не тратили ее на такие пустяки, как цветочная клумба или загончик с кроликами.
Меряя шагами булыжную мостовую, Дара читала вывески.
Круглый циферблат с цветочными стрелками - часовщик. Сапог, вырезанный из гремящей на ветру жести - сапожник. А вот здесь никакая вывеска не нужна - запах свежеиспеченного хлеба прямо-таки сигналит о том, что в этом месте священнодействует булочник!
А вот и то, что искала Дара - вывеска с художественным изображением клистира и чаши со змеей - аптекарь!
Дара толкнула тяжелую солидную дверь. На нее пахнуло запахом засушенных трав, пряной горькой вонью желчи, пощекотало ноздри сухим дыханием дважды перегнанного спирта. На зов задетого Дариной макушкой колокольчика прилавка появился заспанный мужчина в дорогом шелковом халате.
- Чего желает благородная госпожа? - хмуро поинтересовался он, внимательно разглядывая Дару из-под сонно прикрытых век. " В такую рань"!!! - четко читалось в его укоризненном взоре.
- Вы хозяин этой аптеки? Хочу на вас заработать, - дождавшись утвердительного кивка простодушно предложила девушка. - У меня есть на продажу довольно редкие травы. Думаю, что любой аптекарь был бы счастлив их приобрести!
- Вот как? Ну что ж, показывайте ваш товар! - усмехнулся в ответ аптекарь.
По мере того, как Дара выкладывала на прилавок невесомые мешочки с сушеными ингридиентами, взгляд аптекаря становился все более заинтересованным и цепким.
- Откуда это у вас? - спросил он прямо, когда Дара, нахально глядя ему в глаза, кинула на прилавок очередной пакетик.
- Интересуюсь лекарским искусством, - ответила она. - Я, изволите ли видеть, круглый год странствую, поэтому имею возможность все это собирать.
Аптекарь перебирал мешочки, задумчиво прикидывая их реальную стоимость. - Сколько вы хотите за все это?
Дара назвала.
- Пожалуй, я заплачу вам, не торгуясь, - кивнул аптекарь. - То, что вы предлагаете - это сокровище, да вы сами об этом знаете!
На пороге он пожал ей руку.
- Будете в наших краях - заходите!
- Послушайте! - нерешительно проговорила Дара, останавливаясь в дверях, - Может, вам нужен помощник в вашей аптеке? Я могла бы...
- Вообще-то мне помогает семья, - сообщил аптекарь, - но, как я понимаю, вы знаете и умеете намного больше, чем стараетесь показать. Да, я, пожалуй, возьму вас на работу.
- Спасибо, сударь! Только это будет не раньше осени. Сейчас самое время собирать травы, так что ждите меня с приданым!
- Буду ждать. Меня зовут Радомир, не забудьте, госпожа?...
- Дара. Меня зовут Дара.
На постоялый двор она вернулась, окрыленная открывшейся перспективой. Туго набитый кошель приятно оттягивал шею, впереди было время странствий, а в конечном итоге - наконец-то мирная пристань в виде места помощника аптекаря в этом городке, как, бишь, он называется? Озерье, записать, что ли?!

Вернувшись на постоялый двор, Дара заперлась в комнате на засов и приступила к ежедневным упражениям, которые показывала ей еще ее мать. Очистив разум и дыша так тихо, что могло показаться, что воздух совсем не выходит из сомкнутых губ, она сконцентрировала энергию на кончиках порозовевших пальцев. Пальцы отзывались тихим покалыванием.
Она то сближала, то разводила ладони, добиваясь определенной плотности воздуха между ними. Сделав вдох, Дара представила себе, как между ладоней собирается водяной шар. Действительно, повинуясь силе, на ладонях стала скапливаться влага, закручиваясь в микро-смерчики. Дара зажмурилась и удвоила концентрацию внимания.
Воздух в сырой до этого комнате стал ощутимо суше, влага тонкими нитями тянулась к рукам девушки, собираясь в крутящийся шар между ее ладоней. Шар увеличивался в размерах прямо на глазах, чистая незамутненная вода алмазно играла мелкими завихрениями на поверхности.
Увеличившийся в диаметре шар вырос также и по своей массе, и его все труднее было удерживать на весу. С усилием держа меж ладоней вращающийся водяной ком, разросшийся до полуметра в диаметре, Дара на подгибающихся ногах доковыляла до открытого окна и с облегчением отправила эту тяжесть наружу. Раздавшаяся в ответ цветистая брань заставила ее зажать рот рукой и сползти по стене на пол. Судя по тому, что обещал ей неизвестный потерпевший, ей лучше было не высовываться из комнаты по крайней мере в ближайшие лет пять, во избежание... Так что по зрелом размышлении обязательные упражнения с остальными тремя стихиями Дара решила отложить до ближайшей лесной опушки.

К селу с говорящим названием "Большие Грязищи" Дара подъехала белым днем. Голодный желудок нетерпеливо подавал признаки жизни, и игнорировать его законные требования было недальновидно. Село выглядело неказистым и бедным, подтопленные паводком огороды представляли собой жалкое зрелище, и ближайшие поля с нежной зеленью озимых были взяты в кольцо вешними водами.
Сидя в единственной в этой дыре забегаловке, Дара поглощала нехитрый обед, когда к ней подсел невысокий дородный мужичок.
- Желаю здравствовать благородной госпоже, - кланяясь и уважительно тиская в ладонях поношенный картуз, поздоровался он.
- Спасибо, и вам не хворать, - машинально ответила Дара, поднимая глаза от котелка с дымящейся картошкой.
Мужичок молчал и жался, явно не зная, как продолжить разговор.
-У вас какое-то дело? - пожалела Дара неудачливого оратора. - Вы кто будете?
- Я староста здешний, Осип Ряшка. И дело у меня к вам деликатного свойства...
- Вот как? - удивилась Дара. - Продолжайте, вы меня просто заинтриговали.
-Деревенька наша, прямо скажем, небогатая, - начал было мужичок, - но заплатить за хорошее дело мы завсегда...
- Да какое дело-то? - нетерпеливо прервала его Дара.
- Дак ведь паводок! - принялся объяснять непонятливой городской дурынде староста. - Огороды затопило - черт с ними, картошку да зелень позже посадим, а вот озимые гибнут! Помоги, госпожа, отгони воду!
- А почем ты знаешь, что я это умею?- удивилась девушка. - у меня что, прямо на лбу написано слово "колдунья"? Вот такими буквами?
Осип Ряшка замялся, покраснел, побледнел, потом пошел пятнами.
- Дык! Видно же! - ляпнул он в конце концов, когда тянуть паузу стало просто неприлично. - Вы, госпожа, молодая, красивая, а путешествуете в одиночку - стало быть, ничего не боитесь, привыкли сами справляться. Значит, кое-какая силенка у вас имеется. Простая-то девка разве будет так одеваться, и так вольно себя вести? Так что не обессудь, но по всему видно - ты из ведуний. Не погуби, госпожа, помоги людям! - староста сполз с лавки и уткнулся Даре в коленки.
- Ладно, ладно, - попыталась она прервать двусмысленную позу, - я попробую. За двенадцать орешков серебра!
- Пять! - оживился Осип Ряшка, поднимаясь с колен.
- Десять, и на этом все. Я же рискую!
Ударили по рукам.

Когда минут через двадцать Дара, покончив с обедом, вышла на улицу, ее уже ждала толпа благодарных поселян.
Мужики сопровождали ее, негромко переговариваясь, Дара четко различала напряженность их мыслей. Она сама не могла отрешиться о ощущения, что это не праздничный кортеж, а скорее конвой. Настораживало также отсутствие среди окружившей ее толпы непременных участников подобных событий - женщин и детей. Казалось, что все эти люди собрались скорее на войну, чем просто поглазеть на уникальное зрелище.
Выбрав подходящий пригорок, с которого открывался обзор на окрестности, Дара сосредоточилась. Прямо перед ней лежала промокшая как губка земля, по правую руку блестело озеро, вода которого явно приняла непосредственное участие в драматических событиях под названием "паводок", сопровождающая группа столпилась на почтительном расстоянии, окружив со всех сторон. Повернувшись лицом к озеру, Дара присела на корточки и положила ладони на землю. Сконцентрировавшись, она послала волны энергии в сторону размытых берегов, восстанавливая и укрепляя их. Вначале совсем незаметно, миллиметр за миллиметром, земля сдвигалась, собираясь все более ощутимыми складками, выпирая растущим на глазах валом и отрезая зеркальную гладь от сочащихся водой полей. Пот солеными струйками заливал глаза. Магия на грани с физическим услием отнимала последние силы. Почти оглохшая от навалившейся усталости, Дара не слышала поднявшееся за ее спиной оживление. "Смотри, что делает! Вот чудеса-то! Кому расскажи - не поверят!"- разбавленные непременным матерком речи почти не доходили до гаснущего от непомерной усталости сознания. Закончив с формированием устойчивых берегов, она растянулась на земле, отдыхая и перекатывая во рту корешок травы-оживицы. Деревенские разбились на группы, оживленно обсуждая увиденные чудеса.
- Госпожа, может, вам что-нибудь нужно?
Над Дарой обеспокоенно склонился Осип.
- Ага! Глотнуть бы чего-нибудь.
Тут же к ней с готовностью протянулись несколько фляжек.
Дара глотнула и закашлялась. Крепчайший самогон, настоянный на меду и пряных травах, выбил из легких остаток воздуха. Судорожно переведя дух, она, тем не менее, вторично приложилась к отдающему металлом горлышку, отхлебнула, вызвав в толпе одобрительные смешки, и вытерла рукавом разом потерявшие чувствительность губы. Дьявольски крепкий напиток, отдающий смоляной горечью березовых почек, проник в кровь и заставил ее быстрее струиться по жилам. Искусственно вызванная бодрость позволяла справиться с работой до вечера, после чего вполне можно было позволить себе почить на лаврах. Обманчиво-легким движением Дара поднялась на ноги. Стоя над затопленными полями, раскинув крестом руки, она чувствовала, как сила, управляющая стихией воды, собирается на кончиках ее пальцев. Вода пошла двумя широкими рукавами - с шумом ударяя в левую ладонь, мигом онемевшую от холода, и вылетая из правой, мгновенно нагревшейся и покрасневшей. Закрыв глаза, Дара отдалась течению этого потока, концентрируясь в основном на том, чтобы не упасть. Тело отзывалось болью, от которой надо было отрешиться во что бы то ни стало. Распятая на двух призрачно мерцающих потоках, ведьма перестала чувствовать ход времени. Ей казалось, что сама она застыла, как муха в янтаре, и мука эта не кончится, пока не порвутся ее сухожилия. Ее привели в чувство обеспокоенные возгласы. "Госпожа, хватит, шабаш!"
Она открыла глаза и резко крест накрест рубанула воздух раскрытыми ладонями. Поток прекратил свое движение, и Дара рухнула наземь безжизненным трупиком.
- Госпожа, посмотрите, у вас все получилось в лучшем виде!
С трудом разлепив непослушные веки, Дара окинула взглядом плоды своих трудов. Действительно, поля лежали в окружении еще мокрой, но уже не грозящей катастрофой, земли, а вода в озере, еще мутная, казалось, касается небесного края и даже выходит за пределы горизонта.
- Вот это я называю хорошей работой, - простонала Дара. - А вы со мной еще торговались!
-Вы можете идти, госпожа? Если нет, мы вас понесем, - над ведьмой склонились обеспокоенные лица.
Идти она не смогла, несмотря на все приложенные к этому усилия. Пришлась кстати пригнанная телега, на которой юную ведьму доставили к дому старосты со всеми удобствами.
После щедрого угощения, уже просто засыпая за столом, Дара нашла в себе силы заговорить о главном.
- Спасибо за хлеб - соль, добрый хозяин, но завтра с рассветом я хотела бы уехать. А посему давай рассчитаемся сейчас. Не хотелось бы утром обременять тебя.
- Что вы, что вы, госпожа! - замахал руками Ряшка. - Сейчас я принесу деньги! Это такая малость по сравнению с тем, что вы для нас сделали!
Он вышел из комнаты, а Дара с облегчением опустила голову на руки. По правде говоря, после такого подвига ей надо бы как минимум сутки продрыхнуть, ничего не делая, но какое-то неясное чувство опасности торопило ее. Возможно, в этом был повинен приснившийся ночью кошмар, но, поскольку девушка привыкла доверять своим предчувствиям, она решила не оставаться даже на ночлег.
Тем не менее она даже не почувствовала, как крепко заснула.

***Она стоит на дощатом помосте, над толпой, прикрыв глаза. Солнце бьет в сомкнутые веки, окрашивая их в кроваво-красный цвет. Ей страшно, внизу перед помостом, куда только может упасть взгляд, колышется людское море, все они пришли на главную площадь развлечься, и ее казнь стоит первым номером этой программы. В глазах темнеет от запредельного ужаса, а сердце трепещет пойманным воробышком. Рядом бьются в путах такие же неудачники. Глашатай зачитывает приговор: "Пойманной за воровство…повесить за шею, пока не умрет…если заплатит виру…" "Стойте, я заплачу!" На помост, раздвигая людское море широченными плечами, поднимается здоровенный тип, заросший бородой по самые брови. "Мне нужна помощница, я готов заплатить виру за эту замухрышку." Дара обессиленно сползает вниз.*****

Первым ощущением после возвращения в негостеприимную реальность было, что поверхность ложа почему-то покачивается, иногда резко подпрыгивая и издавая неприятный скрежет. Тело неприятно ломило, как после целого дня работы в кузнице. Затекшими руками почему-то невозможно было пошевелить.
Дара с усилием разлепила веки. В открывшиеся глаза мягко просачивался закатный отсвет. "Я что, сутки проспала?" - вяло подивилась девушка, попытавшись выпростать онемевшие руки, впрочем, безрезультатно. Мгновенно поддавшись приступу паники, Дара завозилась и тут только поняла, что весьма качественно связана по рукам и ногам, а подпрыгивающее под ее телом жесткое ложе представляет собой телегу, везущую ее тушку один бог знает куда.
Прибегнуть к помощи магии со связанными за спиной руками возможности не представлялось - те, кто взял ее в плен, явно знали, что делают.
Забыв о том, что собиралась до последнего притворяться спящей, Дара зашипела сквозь зубы длинное непристойное ругательство.
- О, глядите, ведьма очухалась! - на редкость глумливо прозвучал незнакомый голос.
Дара затаила дыхание.
- Все, ведьма, ты раскрыта! Можешь не прикидываться дохлой - не поможет! - откомментировал кто-то из конвойных. - Открывай гляделки - то!
Чьи-то руки бесцеремонно встряхнули ее и усадили на телегу. Завертев головой, Дара увидела, что окружена полудюжиной всадников, и молодой ражий дружинник, правивший упряжной лошадью, настойчиво ее разглядывает.
- А ты милашка, - ухмыльнулся он, отчего душа молодой ведьмы скользнула куда-то в пятки и там затаилась, - я-то думал, придется какую - нибудь старую каргу везти! А ты - совсем другое дело, ей богу!
- Привал! - прокатился над кавалькадой гортанный клич.
Всадники спешились и с удобством расположились на сухой полянке. Вскоре весело затрещали в костре смолистые сучья, громко зазвучали веселые голоса в предвкушении отдыха.
Как было бы здорово сейчас сесть у костра, отрезать краюху хлеба, глотнуть из фляжки чего-нибудь, для поддержания духа!
Но для начала хорошо бы освободить руки.
- Э-э-э-м, веревки-то развяжите, господа хорошие! Или боязно?
- О! А про тебя мы и запамятовали! Хорошо, что напомнила! Тащите ее сюда, ребята!

Дара лежала возле костра, связанные за спиной руки нещадно ныли.
Гридни столпились вокруг, бесцеремонно разглядывая ее и отпуская скабрезные шуточки. Их откровенно похотливые взгляды вгоняли Дару в безнадежно - тоскливое состояние. О, с каким наслаждением, выпростав из-под пут руки, она смела бы огненным шаром этих самодовольных мерзавцев! Никакие сомнения о ценности отдельно взятой человеческой жизни ее бы при этом не мучали! Да черт с ним, с огненным шаром! Дайте хотя бы меч! Уж она намахалась бы им всласть, рубя ублюдкам буйные головы! Тем не менее, девушка застыла без движения, стараясь по возможности не привлекать к себе внимания лишними телодвижениями.
Безрезультатно, увы!
- А чего это наша царевна кукситься изволит? - обманчиво - ласковые пальцы взяли за подбородок, погладили скулу, задержавшись на мочке уха.
- А их сиятельству скучно! - тут же откликнулся, поддерживая издевку, второй.
- Как же так? - обиженно протянул дружинник, - Ну ничего, сейчас развеселим, нам не трудно! Можем хоть всю ночь веселить! - под дружный гогот распинался он.
- Хоть руки развяжите, ироды! - выплюнула Дара.
- Зачем? - искренне удивился десятник. - Нам и так удобно! Нет, можно, конечно, развязать, но придется отрубить тебе руки, чтобы ты чего-нибудь не выкинула.
- Не, Тюньша, нельзя! Она же сдохнет, кровью истечет! - с сомнением отозвался второй гридень.
- Если культю правильно прижечь, то, может, и не истечет. А палачу-то все равно, в каком состоянии ведьма, лишь бы жива была. - авторитетно заявил Тюньша.
Дара похолодела. Было ясно, что да, могут и отрубить.
Лезвие кинжала, пройдя в непосредственной близости от шеи, вспороло ворот рубахи и, царапая кожу, разрезало ткань сверху донизу.
Дара сжала челюсти, приготовившись выдержать все, что послала сука-судьба. Град глумливых шуточек, обрушенных в ее адрес полудюжиной распаленных молодых мужиков, обнаглевших от собственной безнаказанности, не обещал ничего хорошего ни в ближайшем, ни в дальнейшем будущем.

******
Постоялый двор, который Май выбрал своим убежищем на пару ближайших дней, стоял в самом выгодном месте - на перекрестке дорог, и по этой простой причине ни одно событие не могло пройти мимо достопочтенного хозяина этого заведения. Так что, узрев непонятное оживление, пивной пеной вскипающее в невинных душах поселян, Май сразу же обратился именно к этому компетентному источнику информации.
- Что-то случилось, хозяин? - небрежно спросил Май, облокотившись на прилавок.
- Да, только это большой секрет! - с заговорщицким видом прошептал трактирщик.
Зная, что полнейшая невозмутимость лучше всего развязывает язык некоторым людям, Май сделал морду кирпичом, отрешенно продолжив прихлебывать сбитень. Некоторое время трактирщик еще маялся рядом, издавая невнятные звуки и протирая стойку концом замызганного фартука по одному и тому же месту, но в конце концов не выдержал и продолжил:
- Дело в том, что в "Большие Грязищи" приехала ведьма!
- Как так? - наконец проявил заинтересованность мечник.
- Ну да, говорят, совсем молоденькая! А силищи у нее немеряно! Она наши поля осушила, а теперь в доме у старосты отдыхает, к утру, говорят, уедет.
- Куда уедет? - машинально спросил Май. Словосочетание "молоденькая ведьма" с некоторых пор ассоциировалось у него с определенной особой, которую было бы весьма нелишне повидать.
- Ну, как куда? - слегка опешил трактирщик. - Куда собиралась, туда и уедет! Мне-то откуда знать.
- Слушай, друг, - засобирался Май, - а подскажи - ка мне, где дом вашего старосты?
- Что, тоже ведьма понадобилась? - подмигнул трактирщик, - небось, приворот сделать? Знаем мы вас, молодых!
- Ты давай не гунди, гадалка, а показывай дом! - прервал его мечник.

Дом у старосты был такой, как старосте и положено - здоровенный пятистенок, с резной светелкой на трехскатной крыше и огромным крытым двором на задах. Май небрежно подошел к воротам, предвкушая выражение удивления на неком знакомом личике, а также ливень площадной брани, который за этим удивлением наверняка последует. Мечник чувствовал себя как мальчишка, только что получивший в подарок свой первый настоящий нож, беспричинное счастье распирало его изнутри, заставляя хмурую обычно физиономию то и дело расплываться в улыбке. Толкнувшись пару раз в запертые ворота, он уже совсем было собрался стучать всерьез, как внезапный шум за забором его насторожил и заставил отказаться от этой идеи. Он застыл столбом, постаравшись на всякий случай поплотнее слиться с ландшафтом.
Створки распахнулись, и из ворот выехала телега, сопровождаемая конвоем, что настораживало - царские гридни на одном дворе с ведьмой ну никак не сочетались, тем более что у выглянувшего проводить дорогих гостей Осипа Ряшки был удивительно паскудный вид. Даже подобострастие, с которым он тискал в руках многострадальный картуз, прямо-таки наталкивало на определенные мысли.
"Что-то здесь нечисто!" - решил Май, и, выждав, пока конвой выйдет на тракт, потихоньку поехал следом. Конвой шел резво, гридни то и дело перебрасывались шуточками, назад не оглядывались и вообще вели себя довольно беспечно, что было парню на руку. Подъехать поближе, чтобы узнать, наконец, что же такое секретное они везут в своей телеге, Май не рискнул, но наконец, на его счастье, солнце все же решило уйти за горизонт, и наши кавалеристы стали искать место для привала. Место было найдено довольно быстро, и вскоре на более-менее сухой полянке пылал костер, и мечник смог подобраться поближе настолько, что мог уже расслышать некоторые слова. Несколько раз произнесенное слово "ведьма" его насторожило еще больше, если только это было возможно. Когда к костру подтащили связанную по рукам и ногам девушку, Май уже почти был готов к такой развязке. Сомкнув мгновенно вспотевшую ладонь на рукояти меча, он воспользовался тем, что гридни были заняты своей пленницей, и подкрался поближе, выжидая удобный для нападения момент.

Дара яростно рванула руки в последний раз, все так же безуспешно. Навалившееся сверху тело надежно фиксировало ее в одной позиции, а все эти нескромные вещи, которые оно (это тело) проделывало, отнюдь не способствовали ясности мысли. Все еще сопротивляясь, честно заработав несколько сокрушительных ударов куда придется, Дара не сразу заметила, как от окружавшего их освещенный костром пятачок мрака отделился призрачный силуэт. Он передвигался с невероятной быстротой, рывками кидаясь то вправо, то влево, его изогнутый меч пластал не успевающих его даже заметить противников, одинаково легко разрезая кости и плоть. Десятник, скатившийся с Дары, так и пал наземь с приспущенными штанами, запутавшись в собственных завязках.
Мечник с присвистом встряхнул мечом, разбрызгивая красные капли, и не глядя сунул его в ножны.
- Ну, здравствуй! - сказал он, весело щерясь.
- Это снова ты?! - Дара мрачно уставилась ему в лицо, стараясь не отводить взгляд. - Ну, чего уставился?
- Да так, любуюсь! Хорошо выглядишь!
- Чего?! А ну, развяжи меня немедленно!
- Стоит подумать, - он присел на корточки, нарочито медленно проведя сгибом пальца по ее щеке. - А надо ли тебя развязывать? Такая ты мне больше нравишься, такая беззащитная, слабая! О, прости, я тебя испачкал!
Послюнявив рукав своей рубахи, Май осторожно оттирал испачканную кровью щеку, Дара шипела и изворачивалась.
- Да отвали, ублюдок! Сукин сын! Развяжи меня!! Руки же больно!
- О, руки больно? Ну так и быть!
Веревки упали наземь. Дара, скривившись, принялась растирать онемевшие кисти.
- Знаешь, у тебя красивая грудь!, - заявил Май, предусмотрительно отсаживаясь подальше.
- Черт!! Ну ты..., - ахнула Дара, лихорадочно запахивая порванную рубаху и фиксируя ее кушаком.
- Твоя одежда в полном беспорядке.. Хочешь, можем снять что-то с этих бездельников? Вот, посмотри, эта рубаха почти не испачкана!
- Отвернись! - потребовала Дара, оценивающе примеряясь к рубахе, в которую могла бы уместиться в тройном экземпляре.
- Да что я там не видел! - махнул рукой Май, однако все же повернувшись спиной. - Ты вообще не могла бы..
- Чего?
- Ну, быть помягче, что ли! Не все же кругом враги!
- Не заговаривай мне зубы, - жестко отрезала Дара, - лучше собери-ка трофеи!
-О как! - ухмыльнулся седой, принявшись накидывать на телегу собранное оружие.

****
Уже перед самым рассветом Дара перемахнула через высокий тын, и громко постучала в дверь. Гавкнувшая было остроухая собака, наткнувшись на яростный взгляд, заскулила и, гремя цепью, уползла обратно в будку. Внутри дома послышались шаги, дверь отворилась и подслеповато сощурившаяся физиономия старосты явила себя в дверном проеме. При виде ранней посетительницы Ряшка, беззвучно хватая воздух раззявленным ртом, заскреб руками по воздуху, безуспешно нащупывая дверную ручку.
- Здорово, друг дорогой! - любезно промолвила Дара, оттесняя хозяина внутрь.- За тобой должок!
Издавая нечленораздельные звуки, староста мягко осел на пол. Заботливые руки подхватили его под микитки и немилосердно затрясли, исторгая из ослабевшего тела душераздирающие стоны.
- Тихо! А ну!! А не то весь твой дом по бревнышку раскатаю! - свирепо рявкнула Дара. Угроза подействовала. Осип обмяк кулем, смаргивая белесыми ресницами.
- Деньги мои верни, и лошадь. - с обманчивым спокойствием сказала ведьма. - Все, что ты мне должен. А тогда я подумаю, убивать ли мне тебя до смерти, или в живых оставить.
- Матушка, не погуби!! Все верну, ей-богу, верну! Прости дурака, бес попутал!! Не губи только!!

Дневное солнце лениво сушило мокрую землю, истекая теплым туманом водяных капель. Лесные полянки уже стали пятнать росчерки нежной зелени, озимые на полях поднялись и тронулись в рост, вспарывая воздух заостренными копьями всходов. Увесистые тушки жуков, вопреки законам тяготения, литыми пулями рассекали воздух в поисках своей дражайшей половины.
- Поедем в Свитяг, - говорила Дара, повернувшись к своему спутнику.
- Почему именно туда?, - возражал он. - Можно было повернуть в Поречье, оно на этом берегу Воли, и никаких сложностей с переправой!
- У меня там кое-какие знакомства, - уклончиво объяснила ведьма, - и нам помогут, я надеюсь, сбыть с рук лошадей. Ты же не хочешь поменять свой род деятельности и заделаться пастухом?
- Хотел бы я знать, что еще у тебя на уме, - проронил Май, - больно уж неожиданные вещи я о тебе иногда узнаю.

Они расположились отдыхать на живописном пригорке у реки. Молодая березовая рощица весело зеленела лопнувшими почками, источающими одуряюще-пряный аромат. Май живо засучил обе штанины и встал на отмели с мечом в руке, выжидая достойную добычу, а Дара занялась костром. Река рассыпала веселые пронзительно-яркие блики, с журчанием перемалывая прибрежную гальку, длинные ленты водорослей струились под поверхностью, скрывая серебристые упругие рыбьи тельца. Дара покатала в ладонях ярко-белый огненный сгусток, и бережно вылила пламя на заготовленное кострище. Подсохшие за день сучья занялись бездымным огнем, колышущим жаркий воздух. Девушка прикрыла глаза и расслабилась. В последнее время улыбка не сходила с ее лица, и это бездумное ощущение счастья уже начинало даже немного беспокоить ее. Громкий вопль, донесшийся со стороны реки, заставил ее подскочить. Взвившись одним прыжком на ноги, Дара заозиралась, выискивая источник шума, и увидела голову своего спутника, то появляющуюся наверху, то исчезающую под водной гладью. Гладь, однако, уже была основательно взбаламучена, когда Дара неуклюжими прыжками достигла этого места.
- Хватай! Уйдет же!! - взлохмаченная мокрая голова показалась на поверхности, взметая облако по-весеннему холодных брызг, и Дара, мало чего соображая в этих обстоятельствах, рухнула на четвереньки рядом, азартно нашаривая на дне что-то, показавшееся плотным склизким бревном, покрытым многолетней тиной. Бревно, тем не менее, с переменным успехом выворачивалось из рук, грозя улизнуть против течения, невзирая на лезвие меча, варварски засевшего посередине. Май рухнул вперед, полностью погрузившись в ледяную воду, накрывая добычу своим телом. Дара подсунула руки под рыбину, подстраховывая. Удвоив усилия, они, наконец, извлекли из воды скользкую серую тушку, недовольно бьющую хвостом, и благополучно доставили ее на берег. Рыбина билась и укоризненно разевала рот, пока Май не прекратил ее страдания, отрубив широкомордую усатую голову.
- Сом, молодой еще! - похвастался Май, любуясь аршинной (и это без учета головы!) рыбиной.
Дара глянула на попутчика, и покатилась со смеху - мокрый с ног до головы, перемазанный донной грязью, парень, тем не менее, просто излучал самодовольство удачливого охотника.
- Чего ржешь! На себя посмотри! - негодующе высказался Май.

После постирушек в ледяной воде зубы выбивали отчетливую дробь.
- Надо просушить одежду, - глядя исподлобья, предложил Май.
- Будешь подсматривать - убью! - предупредила Дара.
- Да ладно, чего я, голых баб не видел!
- Видел - не видел, меня не касается. Убью, и точка! Тебе что, так нравится меня дразнить?
А ведь действительно - нравится! Май в свои двадцать пять уже считал себя человеком солидным и много пережившим, и открывать сейчас в себе такие вот мальчишеские замашки было немного странно. Но приходится признать - общество юной ведьмы каким-то непостижимым образом влияло на его характер, и не всегда в лучшую сторону! Беспечность пришла на смену всегдашней подозрительности, задиристость - уравновешенности, но зато с лица не сходила улыбка, и будущее рисовалось исключительно яркими красками.
- Ну не злись, не буду подсматривать, - пообещал он и, повернувшись спиной, стал стягивать рубаху.
Дара, пользуясь моментом, как зачарованная смотрела на обнажившуюся кожу, покрытую шрамами разной величины и степени затянутости. Май резко повернул голову и поймал свою спутницу на месте преступления.
- Ну-ну, - поиздевался он, - а ты чего уставилась?
- Да ладно, чего я там не видела! - поддразнила его Дара.
-Ну все, тогда я больше не буду отворачиваться, - пригрозил Май.
- И не надо, на мне и так уже почти все высохло! - злорадно ответила она, в упор разглядывая на впалом животе шрам со сморщенной, как от ожега, кожей. - Откуда это у тебя?
- А, это. Вот любишь ты каким-то одним вопросом вышибить у человека почву из-под ног!
- Ну, не хочешь-не говори!
- Да нет, просто воспоминания неприятные. Это дело давнее, я еще мальчишкой тогда был. Меня вообще кроме как "Кащеев ублюдок" и не звали, почему-то наши деревенские были уверены, что она меня от самого Кащея прижила. Мамку обвинили, что она- ведьма. Повезли нас в город, пытали. Наутро должны были казнить. Я вот смог сбежать, а мамка...
- Прости, я не думала..
- Ну, ничего! Не только у меня такая судьба.
- Моих тоже, вместе с домом сожгли, - неожиданно для себя призналась Дара .- Я маленькая была, знаешь, была сущей охламонкой, как меня бабушка называла. Все хотела семейство ежей увидеть, они под крыльцом жили и выходили только ночью. Вот я ночью вылезла в окошко и давай караулить, приманка - миска с кашей - у меня в кустах была спрятана. А пока я в кустах сидела, набежали деревенские, и подожгли дом. Вместе с моей семьей. Бабушка, мама, отец, две сестренки - все сгорели, никого не осталось!
Она говорила, не замечая, как слезы ползут по щекам, оставляя мокрые дорожки.
Май молча обнял ее за плечи и прижал к себе, и так они и сидели, вместе, деля свое горе пополам.
- А ты действительно Кащеев отпрыск? - Дара со слабой улыбкой заглянула Маю в глаза.
- Конечно! Разве по мне не видно, - с облегчением рассмеялся он. - Теперь в Кащея только дети малые верят, когда их матери пугают.
- А знаешь, как называется это место? Русалочий брод! И если верить моим семейным преданиям, то на этом самом месте мои пра-пра-бабка и пра-пра-дед в первый раз поцеловались, и именно с них начался наш род! А вернее, именно с пра-прадеда в наш род влилась эта проклятая кровь.
- Какая кровь? О чем ты?
- Кровь Берендеев!
- Берендеи? Ты что, из царского рода?
- Да ну, какой уж тут род! С той поры в нашей семье всегда только девки рождались, а вот по пра-прабабке у нас как раз ведьмовство передается. Но конечно, что там эти несчастные Берендеи! Подумаешь! А вот родство с самим Кащеем гораздо почетнее, - улыбнулась Дара.

"Если что-нибудь украдешь, или сбежишь - найду и убью!" - грозит кузнец своей новой чернавке, выкупленной за виру у виселицы. Она верит, уж очень страшно это заросшее кудрявым волосом лицо, и так сильны эти крепкие ладони, черные от въевшейся грязи. День за днем проходят в домашних хлопотах, стирка, уборка, готовка, птицу покормить, обед в кузню принести. Но как же оно прекрасно, это лицо, освещенное пламенем горна, не просто кузнец - бог, повелитель огня и железа, вкушает приготовленную ею пищу, и благодарит за заботу. И имя его - не имя, а прозвище - Железко.
"Дяденька Железко, ну дай мне попробовать! Хочу с тобой в кузне поработать!"
"Уйди, девка, не мешай! Не женское это дело! Иди вон, в огороде возись!"
"Все сделала, дом блестит, птица накормлена, огород выполот! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!"
И вот она держит в ручонках эти клещи, стараясь не щуриться от раскаленного воздуха, и подстукивает молоточком, и железо становится послушным ее рукам.
"Дяденька Железко, ты же умеешь с этим оружием обращаться! Ну научи меня!!"
"Ну что ты пристала, дура - девка! Не бывает так, чтобы девка мечом махала!"
"А бывает так, что надо себя защитить, а помочь некому! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!"
И вот они вместе выделывают сложные па, и сталь лязгает о сталь, высекая искры, и рука дрожит от напряжения на уступающей силе.
"Не так, дура - девка! Давай покажу."
И спина прижимается к могучей груди, ладони, легко гнущие подковы, бережно ложатся на запястья, контролируя движения девичьих рук.
А потом - спиной в сено, колкое, пышное, и пряный аромат сушеных трав, смешавшийся с мускусным запахом мужского тела, и жесткие ладони, такие нежные и ласковые сейчас, гладящие везде, куда могут дотянуться.
Мой хранитель, мой первый возлюбленный, мой бог железа и пламени, впустивший в свое сердце неуклюжую девчонку и ставший для нее всем- дай я окажу тебе ответную услугу, впущу тебя в себя, не жалея. "Останься со мной! Будь со мной, всегда! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!" *****

Сгустившиеся над водой тени спустились по лунной дорожке на берег, подкрались к спящим, засматривая в лица.
"Смотри, сестра, смотри!!" - прошелестела тень. "Нападем, сестра, давай нападем!" - подхватила другая. Третья, зависнув в воздухе, подернулась серой дымкой. "Нет, подруги, нет!! В ней ЕЕ кровь! Вспомните, сестры!! Бегите!"
Дара заворочалась, почуяв чужое присутствие. Вспугнутые этим движением, тени заколыхались заполошно, и рассеялись влажным туманом.
Уходите и вы следом, призраки дорогих умерших, не тревожьте душу спящей, не прокрадывайтесь в сны!

Переправившись утром через брод, друзья молча гнали свой маленький табун, чувствуя себя совершенно обессиленными. Прошедшая ночь как будто высосала из тела всю кровь, и жизненную силу вместе с ней. Дорога пылила ржавой глиной, лошади шли ходко, послушно, иногда останавливаясь щипнуть с обочины особо приглянувшийся кустик.
- Надо бы сделать привал, - усталым голосом предложила ведьма.
Затормозили, чуть съехав с дороги на обочину, расположились под телегой закусить.
- Ты когда-нибудь был в Свитяге? - Дара меланхолично жевала кусок сыра, полузакрыв глаза.
- Не-а. Как-то не приходилось. Я вот и думаю - а почему именно туда? Там медом, что ль, намазано?
- Свитяг - довольно своеобразный городок, я пару раз там бывала. Супруга тамошнего головы весьма падка на артистические таланты. Хлебом не корми, а дай всласть посморкаться в платочек над страданиями какой-нибудь "Бедной Лизы". А поэтому круглый год в городе идут гулянья со скоморохами и актерскими представлениями, что и является именно тем медом, на который налипнут наши с тобой мухи. Говоря другими словами, крайняя увлеченность старухи Дудынихи актерским мастерством, а также молоденькими актерами, дает нам возможность, во первых - перетрясти старые знакомства, во вторых-с выгодой сбыть наши трофеи, и в-третьих -... Дара выдержала эффектную паузу. - проникнуть в город, не заплатив пошлины! - гордо закончила она.
- Ух! - Май значительно повертел головой.- Не могу утверждать, что понял все, что ты пытаешься сказать, но если ты сама это понимаешь, то есть, говоришь, что понимаешь... Словом, карты тебе в руки!
- Ну, раз тебе все так хорошо и понятно, тогда давай перевоплощаться, - заключила Дара и по пояс зарылась в содержимое своей сумки. Изрядно перетряхнув все, что там хранилось, она вынырнула с коробочкой, в которой оказалось маленькое зеркальце полированного металла, пара деревянных гребней, инкрустированных дешевым речным перламутром и коробочки с румянами и тушью. Споро распустив волосы, она занялась сугубо женским делом, а именно приведением себя любимой в божеский вид. Лицезрение смоляной копны волос, освобожденной от замызганных завязок и тяжело упавшей на спину, заставило Мая на короткий миг затаить дыхание. Он только разрешил представить себе, как тяжелыми прядями они струятся между его пальцев, зарывшихся в эти волосы, массирущих хрупкий затылок и смуглую шею. Пока он так мечтал, с туалетом было покончено- глаза подведены двумя вульгарными стрелками, на оливково-смуглые щеки положен здоровый карминовый румянец, а волосы подвязаны по-цыгански алой широкой банданкой. Резкое движение с палочкой, вымазанной тушью, в его сторону, заставил Мая отпрянуть.
- Ты чего? - возмутился он.
- Помогаю тебе накраситься, - терпеливо объяснила Дара.- Или ты сам?
- Еще чего! Я не баба!!
- Слушай, мне неохота тебя уговаривать. В город по приказу головы артистов пускают безпошлинно, зато с остальной публики набирают все недостающее! Я не поняла, ты за наш табун хочешь подати заплатить, что ли? Расслабься, потом смоешь краску, а глаз я тебе, так и быть, постараюсь не выколоть.
Май вздохнул и повиновался. В голове билась мысль, что шанса приструнить наглую девицу у него не было, и скорее всего, уже не будет, ибо поздно! Хорошенько заточенная деревянная палочка, зачерненная в арабской сурьме, коснулась его верхнего века. Все мужское самообладание понадобилось мечнику, чтобы не моргать, и сохранить приличествующую настоящему мужчине невозмутимость. С этой невозмутимостью он снес нанесение на оба глаза стрелок и чернение ресниц. Затем Дара занялась его волосами. Распустив и расчесав эту неподатливую гриву, она оставила их вольно спадать на плечи, перехватив цветной лентой на самых кончиках.
Проделав все эти процедуры, девушка сунула Маю зеркало.
- Ну! - гордо проговорила она,- посмотри, в кого я тебя превратила!
Из зеркала на Мая уставился молодой щеголь. Подведенные сурьмой глаза распутно поблескивали, алый бант в волосах раздражал неимоверно.
- В шлюху ты меня превратила, вот в кого, - угрюмо констатировал он. - Неужели я похож вот на это?
- А что, тебе не нравится? - мурлыкнула она, провоцирующе облизнув губы.
- Как может нравиться вот это? - вознегодовал Май. - На мне же пробы негде ставить! Посмотри, да можно просто наклеить на лоб табличку "продается"!
- Ну, я бы не отказалась и наклеить... А что ты ерепенишься, собственно? Тебя пока что, к сожалению, никто не покупает! Пройдем через ворота, и можешь умыться и снова нахватать репейников в этот конский хвост, который ты гордо называешь своими волосами!
Шипя сковозь зубы как закипающий чайник, девушка собралась в дальнейшую дорогу.

"Свитяг" - гордо значилось на деревянном указателе большими, практически нечитаемыми из-за обилия завитушек, буквами. Прямо по курсу змеилась широкая дорога, на которой в обозримом далеке бушевало нечто вроде пылевой бури.
- Что это? Нападение кочевников? - Май на всякий случай проверил, свободно ли меч ходит в ножнах.
- Нет, это очередь!
Дара все еще дулась на бестактность неспособного оценить ее художественный вкус спутника.
- Ну что тут непонятного? Очередь на въезд! Там двое ворот - красные и зеленые. В красные въезжают те, кто согласен платить въездную пошлину - купцы, крестьяне, в общем те, с кого обычно и лупят все подати и налоги. А в зеленые попадают умные люди, такие, как мы! Актерам, например, разрешено не платить въездную пошлину.
- И что, их даже не обыскивают?
- Ну это кому как повезет! Стража тоже хочет жить, и жить хорошо!
- И ты хочешь вломиться туда с крадеными лошадьми и полной телегой казенного оружия? - Май скептически фыркнул. - Ты просто ненормальная!
- А что ты предлагаешь?- крикнула Дара. - Я и так уже всю голову сломала, ничего придумать не могу!
- Обязательно все это тащить в город? Может, спрятать где-нибудь в лесу, неподалеку, а потом забрать? Сейчас никто из местных по лесам не ходит- все своим хозяйством занимаются, весна все-таки! И нет пока ни грибов, ни ягод. Что скажешь?
- В этом что-то есть, - задумалась Дара. - Хорошо, вон рощица виднеется, поедем туда!
Роща была березовая, светлая и чистенькая, наверно, летом там прекрасно росли подберезовики и лисички, но сейчас грязь, припорошенная толстым слоем сгнившей прошлогодней листвы, чавкала под ногами и лошадиными копытами, обволакивая тележные колеса и застревая между осью и ободом колеса.
- Нет, -Дара скептически оглядела "тайник", - Здесь не спрячешь даже кошель с деньгами, все видно напросвет! Придется мне идти в город одной, а ты останешься и посторожишь.
Не слушая возражений, она вскочила на недовольную этим обстоятельством Щурку и двинулась в сторону пылевого облака.

Очередь двигалась со скоростью пьяной тли. На соседних телегах и кибитках вяло переругивались, вставая дружной стеной в тех случаях, когда требовалось отразить вторжение чужаков со стороны, желающих просочиться в очередь на тепленькое местечко впереди. "Вас здесь не стояло!" и " А еще шляпу надел! Это они образованность свою хочут показать!" - звучало то и дело, прерываемое смачными ударами. С печальным вздохом Дара убедилась, что законно объехать очередь и вклиниться вперед не удастся, а если и удастся, то очень даже чревато попорченной шкуркой. А шкурку свою было жаль. Девушка пустила лошадь вскачь вокруг городской стены. Стена была сложена из поставленных вертикально бревен, устрашающе заостренных вверху. Обскакав довольно большую часть периметра, скрывшую из вида кутерьму возле ворот, и так и не найдя никакой лазейки, Дара спрыгнула с лошади и шлепнула ее по крупу.
- Домой, Щурка, иди! Где Май? Давай, дуй туда!
Кобыла лениво встряхнула пушистой мордой и побрела в сторону рощицы. Убедившись, что лошадь идет именно в заданном направлении, Дара села под стеной на корточки и принялась накапливать в ладонях ветер. Комок меж ладоней становился все более упругим и непослушным, приходилось прилагать значительные усилия, чтобы удерживать его в нужном положении, воздух вращался, стягиваясь в маленький водоворот и притягивая за собой мелкий песок и древесную пыльцу. Эти твердые частички немилоседно царапали ладони, со все большим ускорением врезаясь в кожу. Когда вращающийся воздушный шар, мутный от посторонних вкраплений, достиг в диаметре полусажени, Дара уже не могла удерживать в руках такую силу. Она выпустила его из рук, направив вперед и вверх и сиганула сверху. Плотное сгустившееся облако подбросило ее кверху, в сторону ограды. Девушка сумела извернуться в воздухе и, ухватившись за заостренные верхушки бревен, удержаться на них, прежде, чем ее ручной смерч со свистом ушел в облака. Слезть вниз, пользуясь естественными трещинами и сучками, испещрявшими стену, было уже значительно проще.

Как показалось бы стороннему наблюдателю, Дара бесцельно блуждала от одного трактира до другого по узеньким улочкам, которые с наступлением темноты приобретали все более зловещий вид. Дара перебрасывалась с очередным трактирщиком парой слов, и поиски непонятно чего неизвестно где продолжались. Наконец все эти туманные указания привели ее к неприметной халупе на окраине города. Девушка внимательно осмотрела ворота и, увидев искомый знак, нацарапанный в правом нижнем углу левой створки, решительно дернула дверь.
Внутри было душно, запах жареного с чесноком мяса и дешевого пива бил в ноздри. Темноту разгоняли на удивление миленькие масляные лампы в мелкий розовый цветочек, горящие на всех столиках и источающие запах нагретого масла.
Дара снова пошепталась с трактирщиком, и на сей раз, довольная, подсела к столу.
Долгожданный гость пришел, когда от бараньей ноги с маринованными сливами почти ничего не осталось. В трактир ввалилась компания типов, одетых со щегольской небрежностью людей, явно не испытывающих нехватку денег. Они распределились по помещению, заняв все стратегически важные места- у окон, у двери, возле лестницы, ведущей в съемные комнаты. Тот, кого они так тщательно охраняли, вразвалочку подошел и подсел к Даре. Это был невысокий мужчина средних лет, его волнистые волосы пшеничного цвета выбивались из-под щегольского бархатного берета, аккуратная эспаньолка придавала лицу лукавое выражение. Нарочитая рассеянность его манер никак не сочеталась с жестким выражением глаз.
- Здорово, Струк! - вальяжно улыбнулась Дара. - Наслышана о тебе!
- Ну, и тебе здравствуй! - хищно блеснул зубами Струк, - Только вот о тебе я что-то не слышал! Ты кто будешь, красавица?
- Я-то? Из Верхней Рощи, звать Отрава. Что, неужто не слышал?
- Отрава? Да, кажется, была такая в тамошней воровской гильдии! Так это ты и есть?А что ж говорили, что ты в завязке! Врали, стало быть?
- Нет, Струк, не врали. Правда, завязка короткая оказалась, ну да ни о том речь. Дело у меня к тебе.
- Говори, не томи!
- Так случилось, что у меня оказались, (совершенно случайно, ну, ты понимаешь!) полдюжины лошадей, некоторое количество мечей и кое-какой доспех. Так вот, все это добро совершенно не нужно честной девушке вроде меня, которая не ищет на свою голову неприятностей.
- Ты хочешь подарить все это старому доброму Струку? - усмехнулся щеголь. - Какая хорошая девочка!
- Осторожно, Струк! Уж не думаешь ли ты, что я одна? У меня очень даже серьезный подельник, Струк!
- Ладно, ладно, не напрягайся, девочка! Это дядя Струк шутит, поняла? Сейчас о цене договоримся, сдашь нам товар, и разбежимся без обид! - успокаивающе поднял ладони глава воровской гильдии славного города Свитяга.
- Мне достаточно половину настоящей цены, - сказала Дара, - я правила знаю. И не говори, что я чужачка, и поэтому ты урезаешь мою долю. Товар хорошо спрятан и охраняется, тебе без меня его не взять!
- Я гляжу, ты все предусмотрела! Ну пойдем тогда, покажешь товар! Не бойся, заплачу - не обижу!

Потайной лаз оказался недалеко от воровского трактира. Разбросав землю под оградой, члены воровской гильдии города Свитяга оттащили деревянный щит, плотно прикрывавший вход в это рукотворное подземелье, и дружно просочились внутрь, оставив одного часового. Внутри было темно, земля царапала спину, не хватало воздуха. Упираясь темечком в чью-то согбенную поясницу, девушка мрачно поминала всех святых по очереди. Тяжелое предчувствие воровской удавкой сдавливало горло.
Оказавшись на свежем воздухе, ведьма оглянулась. Дыра, из которой они все вылезли, в темноте была совершенно не видна, и Дара не сомневалась, что и при дневном свете этот лаз будет сложно найти. Тем не менее она постаралась запомнить его расположение на всякий случай.
- Куда идти? - потянул ее за рукав главарь.
- Вон туда, - она показала рукой на смутно белеющую в ночи рощицу саженях в полутора к северу. Вроде и недалеко, но пешая ходьба измотала всех, а в особенности - по темноте да по пересеченной местности, когда ноги то и дело то проваливаются в насыщенные влагой ямины, то запинаются о разбросанные булыжники. Когда путники, наконец, добрались до желанного конца путешествия, все уже были на пределе.
Май бесшумно отделился от ближайшего ствола и потянул за рукоять оружие. Только вовремя поданный Дарой сигнал спас первого, кто беспечно пересек невидимую черту, проведенную самим Маем.
- Ого!, - почтительно цокнул языком Струк, - Уважаю! Неплохая охрана! А нет ли у тебя, девочка, чего-нибудь промочить горло пожилому человеку?
- Обойдешься. - жестко сказала Дара. - Смотри товар, забирай и давай распрощаемся. У меня нет никакого желания спрыскивать нашу встречу.
- Как грубо! - поцокал языком Струк. - Что ж, забирайте товар, ребята!
Ребята, уже общупавшие все содержимое телеги и заглянувшие в зубы каждой лошади, ждали только команды к отбытию. Перекидываясь шуточками, они с ухмылками продемонстрировали все наличествующее при них оружие, в полной боевой готовности.
- А расплачиваться кто будет? Царь Берендей?, - Дара филейной частью почуяла подвох.
- Обойдешься, - повторил Струк ее слова. - Много о себе возомнила, мелочь! Скажи спасибо, что в живых тебя оставил.
- А дурной славы не боишься, крыса помоечная? - недобро прищурившись, Дара собирала на кончиках пальцев мелкие синие искорки молний.
- И впрямь, - охотно согласился Струк. - Зачем мне дурная слава? Лучше уж тебя пристукнуть, на всякий случай!
Май, не дожидаясь сигнала, бесшумно скользнул вперед, занося руку с мечом для удара.
Рывок вправо, и один из грабителей упал наземь, рассеченный сталью от плеча до пояса, влево - и голова другого покатилась по вытоптанной земле.
Третий судорожно нашаривал нож, когда и его настигла сверкающая гибель. Остальные, быстро оправившись от неожиданности, накинулись на мечника всем скопом. Несмотря на блестящую технику, ему приходилось туго. Пока еще он ловко уворачивался от колющих и режущих предметов различной длины, которыми его добросовестно тыкали превосходящие силы, но это не могло продолжаться долго. Дара, наконец, ощутила в ладонях упругую силу и бросила светящийся голубой шарик в дерущихся. С гулким "Плюммм" шарик лопнул, на миг очертив контуры людей ярко-фиолетовым светом, потом голубые, яркие до выбеленности, нити, протянулись к человеческим фигуркам и закрепились на них, заставив биться в судорогах. Май откатился в сторону, под защиту мелкого кустарника, и с любопытством наблюдал за этой эпической сценой. Через минуту все было кончено, испуганные лошади разбежались в разные стороны, все стихло, и только ветер гладил скрюченные трупы, устилавшие некогда мирный пейзаж.

Когда Май, наконец, выбрался из разбойничьего лаза, было уже светло. Солнце медленно трогало крыши домов, исчезая возле самой земли, очерчивая темно-лиловыми тенями неровности вытоптанных улиц.
Сливающиеся с уходящими сумерками коты неслышными тенями исчезали в стремительно светлеющих проулках, ночные птицы неуверенно замолкали. Город просыпался и потягивался, стряхивая с сонного лица остатки сна.
Кузницу, стоящую на отшибе, Май нашел быстро. Несмотря на несусветную рань, оттуда уже тянуло дымом, и доносился ритмичный перестук молоточков.
Доверившись этим опознавательным знакам, мечник довольно скоро уже стоял во дворе, ожидая, когда хромоногий дядя закончит отфыркиваться после собственноручно вылитого на голову ведра ледяной воды и соблаговолит выслушать гостя.
- Ну, выкладывай, с чем пришел, - кузнец присел на лоснящуюся, отполированную многими поколениями задниц, колоду возле порога и гостеприимно пошлепал ладонью рядом с собой.
Май с суеверным ужасом покосился на любителя водных процедур, но приглашение принял - присел рядом, с наслаждением вытянув ноги.
- Есть дельце, - сообщил он.
Кузнец поощрительно приподнял правую бровь.
- Полдюжины мечей, шлемы, доспех.
- Доспех в каком состоянии?
- Ну, как сказать... Теперь - основательно порубленный. Но металл хороший, казенный.
- Ладно, - пожал широченными плечами кузнец, - я так понимаю, мне лучше не знать, откуда все это добро?
- Правильно понимаешь, - ухмыльнулся Май. - Ну так как, ты согласен?
- Ну а что ж, конечно, согласен. Откуда забирать-то?
- Рощицу знаешь, в трех верстах к югу от города?
- Как не знать!
- Ну вот, там моя напарница стережет этот хлам. Можешь сходить и забрать его. А кстати, как ты его мимо стражи провезешь?
- Со стражей-то я договорюсь, я ж местный! А твоя подруга мне железо отдаст?
- Ага, если ты ей записку от меня передашь.
Май накропал на обрывке бумаги несколько слов, свернул трубочкой и вручил слегка напряженному нежданной удачей клиенту.
- Ну, я пошел, - попрощался он. - Пройдусь, пожалуй, прикуплю чего-нибудь. Бывай!

Жизнь била ключом. В кармане приятно звенели монетки, еще вчера оттягивавшие мошну Струка и его подельников, а теперь с лихвой возместившие путешественникам потерю лошадей. Солнце приятно ласкало кожу, а в трех верстах от города в небольшой рощице ждала симпатичная девчонка, которая, оказывается, не всегда бывает такой вот норовистой стервой, к которой иной раз страшно подойти.
Неспешно повинуясь течению тропинок, степенно льющихся в сторону центра города, Май набрел на рыночную площадь. Она предупредила о себе еще издали неумолчным гулом, бьющим в уши с силой пятибалльного землетрясения. Тут можно было различить выклики продавцов, бессовестно нахваливающих свой товар, визгливую ругань обманутых покупательниц, крики пойманного с поличным воришки.
Мечник окунулся в эту атмосферу, как в теплые морские волны, сразу и с головой.
Нырнув с самого края, где торговали живой рыбой и раками, апатично шевелящимися в плетеных корзинах, он вынырнул из толпы в калашном ряду, прикупил полдюжины румяных хрустящих булочек, щедро посыпанных маком, и, жуя на ходу, неспешным шагом побрел между одежных рядов.
Так, отмахиваясь от торговок, размахивающих ткаными платками, полотном, крашениной, он добрался до нестройно гудящей толпы, окружившей высокий помост, на котором располагалась стойка с гонгом.
По помосту нога за ногу прохаживался зазывала, одетый в красный кафтан и колпак с бубенчиками, а в центре неподвижно, прищурив и без того раскосые глаза, сидел здоровенный парень. Его обнаженное по пояс тело блестело, под смуглой кожей перекатывались крупные мышцы.
- Подходи, честной народ, - надрывался зазывала, - испытай силушку! Кто бесстрашен и тверд, тому сам бог дает!
Народ подтягивался, гомонил, но последовать призыву пока никто не торопился.
- Ну что же вы, почтенные, неужели среди вас не сыщется поединщика, достойного сразиться со степным пахлаваном, Аслан-ханом?
Обладатель колпака с бубенчиками обвел публику испытующим взглядом, и, не услышав ни одного отклика, скорчил зверскую рожу.
- Ладно, достопочтенные, так и быть - тому, кто сумеет победить Аслан-хана, причитается подарок!
И он с торжествующим видом извлек откуда-то из-под полы пару сапог.
- Посмотрите, почтеннейшие граждане, - заливался соловьем краснокафтанный зазывала, - какие сапоги! Из мягчайшего сафьяна, на каблучках, а?!! С подковками! И что нужно для того, чтобы их получить? Всего-то выйти на помост и одолеть этого богатыря!
Богатырь приподнял веки и одарил человеческое море, бушующее внизу, брезгливым взглядом по-рысьи желтых глаз.
Май прикинул, как будут смотреться на Даре щегольские сапожки взамен ее потрепанных, с так и норовящей совсем отвалиться подметкой, и поднял руку.
- Ух ты! - восторженно заорал зазывала, - нашелся-таки смельчак! Давай-ка, друг любезный, залезай наверх!
Май подтянулся на руках и забрался на поднятый над толпой помост. Знаменитый пахлаван даже не повернулся, чтобы посмотреть на своего противника.
- Покажь сапоги-то!
Май деловито покрутил в руках будущий приз, помял пальцами сборчатые голенища, колупнул ногтем подметку. Товар был высшего класса.
- Ну как, хороши? Тогда с тебя две злотицы!
- Чего?
- Ну, если ты проиграешь, ты ж должен заплатить! И вперед давай, а то если Аслан-хан тебя уконтрапупит, так и проигрыша с тебя не дождешься. Все справедливо, а как ты хотел!
Май пожал плечами и выложил деньги. Потом отвязал, по требованию зазывалы, мечи, и аккуратно сложил их на помост. Аслан-хан тем временем поднялся на ноги, вызвав у толпы восторженный рев и неуклонный рост ставок.
Он был выше Мая на целую голову и тяжелее пуда на три, но что самое обидное - его конечности также были намного длиннее. Красуясь, пахлаван обошел помост по кругу, подняв правую руку в приветствии, слегка наклонил лобастую голову, длинная черная коса, заплетенная с макушки, змеей хлестнула его по плечам.
- Хорош красоваться, - недобро ухмыльнулся Май, - не девка, чай!
Аслан-хан развернулся в его сторону одним движением, так пластично, что большинство зрителей не смогли за ним уследить.
Май был готов к этому, он перетек в другую позицию, не позволив даже тени своего противника коснуться себя. Восторженный выдох из доброй сотни глоток наблюдающих за поединком людей откомментировал это движение.
Аслан-хан сделал выпад, и тут же, резко развернувшись на одной ноге, ударил другой. Май отклонился назад, уходя от удара, мягко ушел в перекат и оказался за спиной пахлавана. Воспользовавшись беззащитностью этой самой спины, Май чуть подтолкнул противника в направлении наносимого им удара и аккуратно уложил его на загудевший помост. Толпа взорвалась криками разной степени восторга. Пахлаван легко освободился из захвата и одним прыжком оказался на ногах.
Поединщики неспешным шагом двинулись по кругу, внимательно глядя друг на друга и выжидая малейшей, допущенной противником, оплошности. На сей раз никто не торопился атаковать.
Покружив этаким манером некоторое время и порядком заскучав, Май решил перейти к активным действиям.
Он позволил своему взгляду на долю секунды потерять остроту и оступился, совсем чуть-чуть, но и этого было достаточно, чтобы пахлаван среагировал. С неожиданным для его массивного тела проворством богатырь ринулся на Мая; казалось, вот сейчас эти руки неминуемо схватят и сомнут сухощавого мечника, как высохший прошлогодний лист, но Май легко ушел от столкновения и предплечьем направил движение пахлавана дальше, пока тот не потерял равновесие и вторично завалился на помост. С грацией дикого кота оседлав упавшую тушку, Май пережал на ней сонную артерию и на некоторое время выключил Аслан-хана из реальности.
- И где мой выигрыш? - обратился он к зазывале. - И злотицы мои верни, не забудь!
Зазывала пристроил на место упавшую было челюсть и протянул Маю его выигрыш.
- Может, согласишься поработать вместо этого борова? - предложил он, кивнув на приходящего в себя пахлавана. - Можно неплохо на этом заработать!
- Не, не интересно, прости! - Май пристегнул мечи и сиганул вниз с помоста, в послушно расступившуюся перед ним толпу.

роза роза роза роза роза

класс Продолжение будет? читаю

Пока фантазия забуксовала. Эта чертова телега с доспехами - ее ж надо продать, не могу же я просто так в лесу это добро бросить! Есть, конечно, мысли - но все как-то нудно получается. Неинтересно.
Слава богу, хоть лошади разбежались, а то их еще пристраивать!!! ха-ха

реверанс